Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 79 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Уверен, что в тот момент я выглядел как идиот, но в голове уже прокручивал, читал ли я о том, что у меня будет сосед по комнате.

– Меня зовут Питер Морган. Ты не против, что я занял себе ту кровать? – Он указал в левую сторону от двери. – И уже начал раскладывать вещи, но если тебе нужны эти две полки, то я переложу на другие. Хочешь, расскажу тебе про кампус? Здесь учился мой брат, поэтому, считай, я тут все знаю. – Питер насел на меня с порога, и я только и мог, что таращиться на него, сбитый с толку напором и духотой.

На нем был коричневый льняной пиджак, кремовая рубашка и кеды. Он выглядел слегка неряшливым с мятыми заломами на локтях, растрепанными темно-русыми волосами и застиранными светлыми джинсами.

– Ох… Питер, да? – Я выдохнул, схватившись за ручку двери так, будто она могла помочь мне взять себя в руки. – Прости, я просто пропустил тот момент, что буду не один. Я Стивен. Стивен Тайлер.

Мы пожали друг другу руки. Даже сейчас, по прошествии стольких дней, я помню, как удивился тому, какая холодная и сухая была его ладонь, учитывая ту невыносимую духоту в комнате.

Питер оказался замечательным соседом, из тех, что после окончания учебы становятся близкими друзьями, вы меняетесь контактами и поддерживаете связь всю оставшуюся жизнь, выезжая на воскресные барбекю семьями и глядя, как ваши дети швыряют фрисби громко лающему псу. До сих пор не могу вспомнить, какие именно полки он занимал в шкафу и как много было его вещей, – казалось, меня в то время это абсолютно не волновало, хотя сейчас я считаю, что стоило обратить на это внимание сразу же. Питер был тихим, много читал, каждое утро заправлял постель так, словно собирался уезжать этим вечером к родителям на пару дней, знал много баек про колледж и отлично учился. Мы обсуждали девчонок, слушали музыку на притащенном мной однокассетном панасонике (Panasonic RX-DS10) и хрустели снеками, корпя над конспектами.

Единственный момент, который казался мне несколько странным уже тогда, – это то, что Питер никогда не выходил со мной куда-то за пределы комнаты. Я помню, что не сразу осознал этот факт, поскольку учеба выжимала все соки: первый год самый важный, нужно было показать преподавателям, насколько ты вовлечен в учебу и какой прилежный студент, чтобы на последующих курсах можно было давать самому себе поблажки.

Я помню, как стоял на ступенях входа во второй корпус и пил горький смолянистый кофе из автомата в столовой – одного из лучших вложений денег колледжа в тот момент. Со мной была Трейси, девушка с веселыми кудряшками и невероятно голубыми глазами, которая что-то усердно искала в своей сумке, усевшись прямо на высохшие на октябрьском солнце ступени. Ветер трепал ее волосы, донося до меня аромат цветочных духов, который смешивался с запахом кофе и прелой листвы, гниющей сырыми кучами подле стен.

– Так ты будешь завтра? Джорджи сказал, что у него есть настолки. Обожаю настолки, – не отрываясь от своего дела, спросила Трэйси. В какой-то момент мне показалось, что она буквально собирается залезть в свою сумку с головой.

– Да, хочу немного перевести дух после учебы. Может, Питер тоже согласится прийти, а то сидит в комнате, как сыч, – лениво отозвался я, щурясь на солнце. Облетевшие дубы медленно покачивали ветвями, сбрасывая последние листья, и их ветви едва не задевали плывущие по небу пушистые облака. Совсем скоро придет ноябрь с бесконечно серой мглой, сыростью и грязными дорогами.