Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 77 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

– Я не брошу тебя, – упрямо проговорил он.

– Нет, брось. Только исполни мою последнюю волю ради моей дочери. Пусть она будет счастлива!

– Мама, мама, – беспрестанно всхлипывала девочка, пока Патрик пытался найти повязки. Но на войне он много раз видел такие травмы: порой не выступало даже капли крови, а человек был обречен. Жизнь утекала из тела Ироханны, и она это понимала. Патрику показалось, что на губах ее затеплилась улыбка, точно она уже видела по ту сторону мужа и сына.

– Я иду, – кротко прошептала она.

Но в этот миг в ставни и дверь полетел град камней, а с улицы донеслись новые яростные возгласы:

– Тварь! Чтоб ты сгорела!

И тогда показалось, будто сам злой дух города вселился в Ироханну. Она выгнулась дугой и завопила:

– Я желаю, чтобы вы все сгорели! Весь этот проклятый город! Чтоб вы провалились!

Вместе с этим жутким, отчаянным криком из истерзанного тела Ироханны вырвалась и жизнь. И в тот же миг дом, а потом всю улицу сотрясли жуткие подземные толчки. Пол задрожал, заскрипели стропила. Откуда-то из недр земли послышались гулкие тяжелые хлопки, похожие на выстрелы дальнобойных орудий.

«Невозможно!» – пронеслось в голове у Патрика. Он немедленно подхватил дочь Ироханны на руки и выбежал во двор пекарни. Посадив девочку на испуганную лошадь, он сам запрыгнул в седло и натянул поводья.

А Готтод тем временем наполнялся паническими криками:

– Пожар!

– На угольной шахте взорвался газ!

– Надо бежать! Весь город горит!

– Под городом все горит!

Жители метались по улицам, сбивая друг друга и топча в попытках выбраться. Патрик крепко прижал к себе дочь Ироханны и пришпорил лошадь, желая любой ценой вырваться из этого кошмара.

А под городом горел уголь. Дома скрипели и уходили под землю. За считаные минуты Готтод превратился в затянутое дымом и изрытое снарядами поле боя. Патрик несся на лошади сквозь дым и понимал, что здесь никто больше не поселится. Никто не почтит память покойных. Не исполнится ничья последняя воля.

Но почему это случилось, если он изгнал духа? Если дело было не в духе шахт, тогда в чем? В самом месте? В городе? Или в жителях? Возможно, все это оказалось жутким совпадением. А может, выражением высшей справедливости. Волей не Готтода, а Создателя.

«Я начал снимать проклятия, чтобы излечить душу, – с ужасом подумал Патрик, добравшись наконец до границ Готтода. – Но только еще больше ее изорвал. Страшны не проклятья. Ужасны люди!»

Город исполнил последнюю волю. А потом стер себя со всех карт. И только конский череп на чудом уцелевшей арке провожал Патрика пустым, равнодушным взглядом.

Прошел почти год с событий, о которых я хочу рассказать, но я до сих пор помню, какой жаркий выдался тот сентябрь. Меня зовут Стивен Тайлер, мне уже девятнадцать, и я собираюсь поведать вам самую странную историю из своей жизни.

Вообще, я родился в маленьком городке Эверсон в штате Вашингтон. Родители держали небольшой продуктовый магазин, однако бизнес их трещал по швам, как и брак. У меня есть две старшие сестры и младший брат, так что я рос одним из тех детей, которых не напрягали помощью по хозяйству или присмотром за братом. Потому что мой возраст варьировался от «еще слишком мал для этого» до «недостаточно мал, чтобы стать любимчиком родителей», в отличие от моего брата Джоша. Все силы родителей были брошены на баловство позднего, но такого желанного сына, будто мы трое были лишь репетицией их семейного счастья. Так я и болтался сам по себе. Единственной заветной целью для меня было вырваться из Эверсона и повидать что-то большее, чем несколько наизусть заученных улиц и пара тысяч людей, которые всегда узнавали, что ты облажался, даже раньше, чем ты сам. План был прост: отлично учиться, чтобы сдать экзамены и поступить в престижный колледж со стипендией. И у меня почти получилось, с небольшой оговоркой… Только один колледж предложил мне стипендию (родители бы в жизни не оплатили мое образование) – Восточный колледж в Бангоре штата Мэн.