Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 72 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Патрик обернулся: на углу стояли три дамы, также облаченные в траур. Судя по дорогой ткани платьев и вышитым ридикюлям, они принадлежали к сословию местных богатеев. От их слов новая знакомая сжалась как от удара.

Патрик заслонил вдову собой: ему захотелось защитить единственную живую душу в Готтоде, которая не осыпала его проклятьями.

– Кто это был? – шепотом спросил он.

– Вдова и дочери господина Аргайла. Мэра. Скорее всего, они добьются моего выселения из дома. И из города.

– Почему?

– Вам… вам этого лучше не знать, – пробормотала Ироханна, пугливо закрывая лицо. – Пойдемте со мной. Вряд ли кто-то еще вас приютит. А мне терять нечего. В Готтоде я теперь изгой.

Патрик взял лошадь под уздцы и пошел следом за новой знакомой. Траурное одеяние, вуаль, заплаканные глаза – Патрик слишком часто видел это после войны. Множество вдов встречали войска Эгурры, вернувшиеся в столицу с победой. Хотя какой уж победой… Так захотелось назвать заключенное мирное соглашение королю. При этом король Лоттана считал, что победил именно он. А вдовы с обеих сторон так и не дождались мужей и сыновей.

– Это и есть ваша булочная? – Патрик кивнул на небольшой двухэтажный домик с покосившейся вывеской.

– Похоже, уже не наша, – вздохнула Ироханна. – Господин Фарф заставил продать ее. Пока нам разрешают жить наверху, но скоро дом снесут. А на компенсацию от города уж не знаю, какое жилье удастся купить.

«Так, уже второе имя из хроники! И все они связаны с этой женщиной», – встрепенулся Патрик. Похоже, «клиент» сам его нашел. Но пока Патрик даже не думал о расследовании – ему лишь хотелось защитить несчастную вдову от необъяснимой враждебности горожан. Желание это разгорелось еще сильнее, когда Патрик поднялся на второй этаж и увидел за обеденным столом мальчика лет десяти и девочку лет семи.

Дети выглядели бледными и осунувшимися. Да и немудрено: несчастная мать налила из маленького котелка жидкую похлебку, в которой плавало несколько кусочков тыквы.

– Вот, держите! У меня есть немного солонины, взял в дорогу. Будем считать, это моя плата за постой, – улыбнулся Патрик, протягивая сверток. Ироханна неуверенно поглядела на него, но приняла дар, а глаза у детей загорелись, точно у бездомных котят. Видя это, Ироханна отвернулась и снова заплакала.

– Почему вы не хотите уехать из города? У вас есть родственники? – спросил Патрик.

– Да, матушка живет в деревне неподалеку. Но я боюсь принести это проклятие с собой. Может, через год или два. Когда все закончится.

«Что же должно закончиться?» – подумал Патрик. Ему хотелось узнать правду, но он не решался спросить прямо. Вдова как будто сама собиралась все рассказать, но еще сомневалась в надежности Патрика.

– Почему вы стали изгоем? – осторожно спросил он ближе к ночи, раскладывая пожитки в дальнем углу мансарды, где хозяйка приготовила на двух сундуках постель.

– Потому что… Готтод постигнет еще множество несчастий, – сдавленно проговорила Ироханна, взбивая старые подушки, и замерла, будто что-то в ней сломалось.

– Смерти в Готтоде не прекратятся, пока вы мне не расскажете всю правду о том, что происходит, – настаивал Патрик.

– В этом городе нельзя в сердцах желать ничего плохого. Особенно перед смертью. Мой муж пожелал.

– И что же произошло потом? – допытывался Патрик.