Онлайн книга «Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров»
|
Ироханна только молча потушила свет. * * * На следующее утро в пекарню влетел запыхавшийся сын хозяйки и выпалил: – Мама! Мама! Господин Фарф погиб! Я разносил хлеб, как обычно. А он там лежит вот… Его собственный экипаж сбил! Он там… Он там последнюю лавку купил, а потом у него кони взбесились! Тем временем с улицы уже доносились яростные крики толпы, которая подобно наводнению окружила пекарню: – Убийца! Тварь проклятая! Ироханна плотно затворила ставни и выпрямила спину. Показалось, что на лице ее отразилась тень победной улыбки. Так человек, который уже не обретет утешения, все же радуется восторжествовавшей справедливости. – Почему они опять обвиняют вас? – спросил Патрик. – Потому что я виновата. Но и они виноваты тоже. Все те, кто погиб, – отрезала Ироханна, вскидывая голову. – Похоже, пекарня остается за вами? – Да, похоже. Надеюсь, вы теперь успокоитесь и не будете искать в нашем городе призраков и духов? – Не уверен… К счастью, на этот раз толпа быстро разошлась. Вот только на следующий день по городу вновь разнеслась страшная весть: кто-то снова погиб. А за ней поползли слухи. Гостей долго ждать не пришлось. – Тварь! Убийца! За что ты убила моего мужа? Он же был простым конюхом в поместье Бламов! – заголосила какая-то женщина, молотя кулаками в дверь пекарни. – Он ни при чем! – Конюх… Это уже слишком. – Ироханна с ужасом прижала руки к лицу, а потом, уставившись в потолок, закричала: – Мой муж не этого желал! Слышишь, не этого! Остановись! «Наведаюсь-ка я на кладбище и расспрошу местных», – решил Патрик, понимая, что Ироханна ничего не расскажет, пока не станет слишком поздно. Он выждал сутки и отправился на похороны конюха. Прибыл он, когда скорбящие уже ушли и лишь могильщик старательно завершал свою нелегкую работу. Патрик отметил, как бережно в Готтоде относятся к проводам на тот свет: на многих могилах красовались портреты под стеклом и личные вещи покойных. Повсюду на каменных плитах горели свечи. – Вы прекрасно храните память, – издалека начал Патрик, приближаясь к немолодому мужчине. На его широком лице блестел пот, мозолистые ладони сжимали черенок лопаты. – А как же не хранить. Умирающих обижать нельзя. Да, нельзя. Иначе… Впрочем, ладно, – отмахнулся могильщик. – Это древняя традиция нашего маленького городка. Вам, жителям столицы, не понять. Вы слишком торопитесь, чтобы понять все торжество последней воли. – Что случилось с этим бедолагой? – перевел тему Патрик, кивая на свежую могилу. – Да размозжило череп сорвавшимся с часовой башни кирпичом. Разворотило напрочь! Лица не осталось, – увлеченно поведал могильщик, нервно дернув плечами. – Не повезло. – Не в везении дело. Все из-за этих тварей. Ироханна и ее муженек! – проскрежетал собеседник, и глаза его забегали. – А покойный просто служил в поместье господина Блама. – Как это связано? – Да как… – Могильщик потупился, не зная, стоит ли продолжать этот разговор. Но желание поделиться жуткой историей, очевидно, пересилило страх. – Нельзя в Готтоде желать таких вещей! Особенно под Самайн! – Каких вещей? – Патрик понял, что напал на след. Но ощущал странное сопротивление: он не желал знать правду. Не желал принимать то, что случилось с Ироханной и ее семьей. Могильщик пристально вгляделся в его лицо. – А, да вы неместный. Тогда вам лучше не знать. – Мужчина закинул лопату на плечо и собрался уходить. |