Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 110 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Вит кивал, поддакивал, драматически вздыхал время от времени, делал грустные глаза, но слушал вполуха, в основном уминал пряник с чаем да стрелял взглядом по сторонам, прикидывал, гадал, где могут быть старухины тайники. «Найти бы способ попасть вглубь квартиры, – мечтательно думал он. – Вот где точно стоит повнимательней осмотреться!» Хозяйка все болтала, надтреснутый монотонный голос гипнотизировал, убаюкивал, так что веки у Вита стали наливаться тяжестью. Резко звякнула выпавшая из неловких рук ложка, паутиной потянулись по бело-голубому фарфору трещины. Вит вздрогнул. «Ну и дурак! – обругал себя мысленно. – Чуть не вырубился под старухины россказни, все дело ведь так запороть мог!» Он потянулся за салфеткой и удивился, до чего тягучим, сонным вышло это движение, будто в замедленной съемке. С трудом пошевелил шершавыми губами:

– Извините, пожалуйста, Гре… та Ка… рловна.

– Да бросьте, Виталий, – бодрым голосом отозвалась старуха, – это сущий пустяк! Не стоит так переживать из-за какой-то чашки.

Вит тряхнул головой, отгоняя назойливых цветных мушек. Хотел вскочить, помочь убрать неопрятную лужу, что расползалась по скатерти, но только дернулся конвульсивно; желейные колени ни в какую не хотели разгибаться, по пальцам пробегали колючие мурашки, даже лицо, казалось, одеревенело. «Инсульт! – молнией вспыхнула страшная догадка. – Надо бабке сказать, чтобы скорую вызывала. Срочно!» С трудом, далеко не сразу удалось ему немного повернуть голову. Грета Карловна невозмутимо сидела на своем месте: спина прямая, прозрачно-голубой взгляд ясный, внимательный. Поймав его, Вит обрадовался, разлепил неподатливые губы, выпучил от натуги глаза, но вместо крика о помощи из горла вырвался лишь сдавленный хрип.

– Что с вами, Виталий? Вам нехорошо?

Вит с усилием кивнул, но всего лишь чуть заметно качнул подбородком, захрипел опять, настойчивее прежнего, требуя помощи. Ступни прошила первая короткая судорога, следом змейкой пробежала еще одна и еще, от пальцев ног к лодыжкам. Грета Карловна по-птичьи склонила голову, разглядывала его, чуть прищурившись. Ровно с таким же выражением смотрела она недавно на стол, когда прикидывала, всего ли хватает для чаепития. Вит замычал, заскулил, тонко, жалобно. Чувствовал, как тяжело, медленно бьется сердце, слышал собственное свистящее дыхание и не мог осознать, не мог поверить, что вот так внезапно и запросто предало его тело.

Грета Карловна неторопливо промокнула салфеткой губы, сдвинула приборы, встала. Вит поскуливал от боли и нетерпения, мысленно умолял ее поторопиться и ругал на чем свет стоит. Но ни то ни другое не ускоряло размеренных старушечьих движений.

– Ш-ш-ш, тише, Виталий, тише! – Прохладные пальцы сжались на его запястье, старуха посчитала пульс, удовлетворенно кивнула. – Хорошо. Не переживайте, Виталий, жить будете. Пока что.

Вит мычал, вращал глазами, тянул непослушную шею в сторону допотопного телефона цвета кости, что матово поблескивал в дальнем углу со спины кривоногого журнального столика, словно подмигивал издевательски. Грета Карловна не обращала на гримасы гостя ни малейшего внимания. Спокойная, собранная, старуха ловко поймала начавшего было заваливаться набок Вита, без лишних слов просунула ему под руки широкий ремень, обвила высокую спинку стула, затянула, так что дышать стало трудно, – теперь не упадет. Вит слышал, как она возится позади, чуял ее лавандово-пудровый запах и, хоть понимал уже каким-то дальним краем цепенеющего сознания, что помощи от Греты Карловны ждать не стоит, никак не мог перестать повторять про себя бесполезные слезные просьбы о спасении.