Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 108 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Вит, развалившись на стуле, по-хозяйски разглядывал комнату, которую старуха чинно величала гостиной. Все здесь было под стать хозяйке: древним, хрупким и каким-то невесомым, неживым, будто под стеклом хранилось с позапрошлого века. Казалось, само время здесь застыло и вечер этот, зыбкое пограничье между октябрем и ноябрем, длится целую вечность. Именно в таких квартирах, думалось ему, непременно должны быть припрятаны всевозможные шкатулки, доверху забитые фамильными драгоценностями. И эта бабулька наверняка тоже успела скопить немало всякого добра. Обстановка гостиной так и кричала, что старуху стоит немного потрясти. Круглый стол под крахмальной скатертью, стулья с резными ножками, низкий диванчик, обитый узорчатым шелком, – Вит почти уверен был, что мебель антикварная, – тяжелые шторы на окнах с рассохшимися деревянными рамами; темное дерево их было того же цвета, что и потемневший от времени паркет, в сливочном свете абажура оно казалось густо-красным, как спекшаяся кровь. На подоконнике ломкие мумии роз в изящной вазе. Не квартира – музей. А в музее, как известно, всегда водятся вещички, которые можно выгодно сбыть. Собственно, за этим Вит сюда и напросился, представившись журналистом загибающейся городской газетенки. Хотел присмотреться заранее, где старуха держит нажитое добро, и придумать, каким способом ее от этого самого добра избавить. По его прикидкам, лучше всего выходило забраться сюда в день конкурса, когда квартира гарантированно будет пустовать, но торопиться с выводами Вит не любил, предпочитал подходить к делу обстоятельно и продумывать все заранее.

Хозяйка разложила наконец свой посудный пасьянс, придирчиво оглядела результат, кивнула сама себе и торжественно водрузила в центр получившейся композиции серебряное блюдо с главным угощением – громадным, килограмма три, не меньше, пряничным домиком. Уселась рядом, жеманно поглядывая на гостя из-под белесых ресниц, – явно хотела убедиться, произвел ли этот образчик кондитерского искусства должное впечатление. Вит со всей искренностью признался, что произвел. Домик и впрямь был чудесный: собранный из имбирных пряников, сплошь расписанный цветной глазурью, украшенный по стенкам затейливыми вензелями, каждая черепица, каждый наличник выведены детально и бережно, даже заборчик при нем имелся и клумба с марципановыми розами. Вит удивился про себя, что неверные старушечьи руки способны на такую тонкую работу, но вида не подал, расхваливал выпечку, не жалея слов. В какой-то момент испугался даже, не переборщил ли, но старуха, похоже, против грубой лести ничего не имела – так и лучилась вся удовольствием.

– Что же вы, Виталий, скромничаете? Угощайтесь, пожалуйста. – Она подлила гостю ароматного чаю, вплотную придвинула хрустальную вазочку, доверху наполненную влажно блестящими в кроваво-красном сиропе вишнями, и глядела в упор, почти не моргая, пока он не сделал первый неловкий глоток.

Чай был хорош. Крепкий, горячий, терпкий, совсем не то что привычная Виту бурда в пакетиках. Он зажмурился от удовольствия и глотнул еще, потом еще и скоро сам не заметил, как выхлебал всю чашку. Старуха тут же наполнила ее вновь.

– Значит, – она безотчетно теребила камею на груди, – вы, Виталий, будете освещать в этом году конкурс? Отрадно, что к подобным событиям общественной жизни стали привлекать молодежь. Свежий взгляд, так сказать!