Книга Искусственные ужасы, страница 285 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Как же холодно. – Он смотрел под ноги и трясся, обхватив себя руками. – Можешь мне дать что-нибудь из одежды? – попросил он у Кати.

Она стала первой, на кого он посмотрел, и Катя увидела его глаза.

Она тут же сделала шаг назад. Его глаза. Один – голубой, такой прекрасный, что в нём хотелось утонуть, второй – зелёный, нечеловеческий, глаз чудовища, от которого хотелось бежать. Но два этих разных глаза как будто дополняли друг друга, словно одного не могло существовать без другого. Будто они совсем и не разные.

– Пожалуйста, я прошу тебя. – Роберт протянул свою тонкую руку в её сторону.

Рядом с Катей лежал какой-то плед,она схватила и протянула его. Их руки на мгновение соприкоснулись.

– Спасибо, – поблагодарил Роберт, он накинул плед себе на плечи и тут же выпрямился. Теперь он казался выше, чем был изначально. Его кости хрустнули, а плечи раздались, на голове появились первые волосы. Стоило ему согреться, и он становился сильнее. – Очень скоро у тебя появятся новые причины меня убить, – обратился он к Кате. – И мы снова встретимся, обязательно. Ты ведь не думала, что всё закончится здесь? У этой истории слишком большой потенциал. А сейчас беги со всех ног, тебе незачем всё это видеть.

Катя кинулась к выходу через гримёрку, стараясь не оборачиваться.

Роберт посмотрел в зал: зрители так и остались на своих местах, словно ещё толком не понимая, что произошло, будто бы ожидая продолжения. Стоило кому-то направиться к выходу, побежать – и началась бы паника, а так как все продолжали наблюдать, каждый думал, что это часть революционного представления, какого ещё не видел Берлин.

– Смерть – это всегда поражение, – начал свой монолог Роберт. – Ты проигрываешь жизни. Кто решает, когда пришло твоё время? Бог? Тогда нужно выбрать нового. Судьба? К чёрту эту суку. Мы напишем новую, лучшую версию нашей судьбы. У каждого есть выбор. Нет чёткого сценария. Ты тот, кем хочешь быть. Моя мать меня не любила, а отец стыдился. Брат вонзил мне в спину нож, но я стою перед вами, потому что больше ничего не боюсь. Потому что сам пишу книгу жизни.

Свет в театре начал мигать, то погружая всё во тьму, то снова вспыхивая, освещая всё и всех.

– Такие понятия, как время, жизнь и смерть, нам врут. Всего этого нет. Всё это ненастоящее.

В зале всё стало меняться: электрические лампы превращались в громоздкие подвесные люстры со свечами, кожаные сиденья – в деревянные стулья. Даже одежда зрителей из современной поменялась на платья из ушедших эпох. Кто-то хотел заснять всю метаморфозу на телефон, но обнаружил в своём кармане вместо мобильника камень.

Превращение длилось секунду, затем всё возвращалось на свои места, чтобы потом снова измениться. Свет то гас, то загорался вновь, а с ним всё менялось, будто настоящее сливалось с прошлым. Вот теперь зрители зашевелились, кто-то ринулся к выходу, и за ним тут же последовали остальные. Но двери оказались заперты.

– Вам не нужно бояться, – вещал Роберт. Его внешнийвид менялся чуть ли не каждую секунду. То он укутан в плед, подаривший ему столь необходимое тепло, то он одет как аристократ из прошлого, в тёмно-синий сюртук. – Поверьте мне, и огонь вас не тронет.

Началась настоящая паника, когда электрическая лампа упала с потолка, а приземлившись, превратилась в подвесную люстру с кучей свечей. Огонь моментально перекинулся на занавес из красного бархата, и он тут же вспыхнул алым пламенем. Всё вокруг начал забирать огонь – властелин сегодняшнего вечера, желая дотянуться до каждого своим пылающим языком.