Книга Искусственные ужасы, страница 283 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Оркестр заиграл увертюру, что предвещало начало представления. Колин уже практически принял удобную позу в своём кресле, как вдруг увидел Ангела, который спешно направлялся к выходу.

– Поцелуй меня на удачу, красавица, – только и произнёс Колин, после чего впился губами в губы бедной журналистки, которая толком и ничего не поняла. После недолгого поцелуя «Последователь Р.» направился к выходу, прихватив с собой свой золотой прибор.

– Эй, брат Роберта! – крикнул уже на улице Колин.

– Что тебе ещё? – злобно прорычал Ангел, когда обернулся и увидел уже знакомую физиономию.

– Ничего, просто хотел сказать, что ты не антагонист, а значит,я могу делать с тобой всё, что мне вздумается. – После этих слов Колин со всей силы ударил Ангела золотым членом по лицу.

Ангел тут же повалился на асфальт. Кровь из рассечённой брови залила ему единственный глаз, и он уже не видел, как Колин склонился над ним.

– Это тебе за мой зуб, сраный урод!

Колин стал наносить удар за ударом, превращая и без того уродливое лицо в кровавую кашу до тех пор, пока Ангел не потерял сознание.

– Сладких снов, – напоследок произнёс он, смотря, как раны на лице Ангела начинают быстро затягиваться. – Бессмертный ты ублюдок! – выругался Колин, после чего направился обратно в театр, спрятав окровавленный член во внутреннем кармане пиджака.

Когда он вернулся на своё место, спектакль уже вовсю шёл.

– Многое я пропустил? – спросил Колин у Йоко.

– Нет, а где ты был?

– Да так, разносил Ангелу лицо своим хуем. Во славу его брата Роберта.

– Круто, – прошептала Йоко, после чего накрыла руку Колина своей.

* * *

Среди зрителей в первом ряду расположился Александр Хольмберг, представитель компании самого Ларса фон Триера. Сегодня ему предстояло решить, достойна ли Эмилия Ланге сняться в новом фильме датского режиссёра. Сам Хольмберг и не представлял, какую цепочку событий он запустил, как только появился в жизни Эмилии. Ни о каком Роберте он и не слышал, поэтому сейчас пребывал в полном неведении. Чего нельзя было сказать о самой Ланге. Нервы натянулись, словно канаты. Она сразу заметила кастинг-директора, на которого ей так хотелось произвести впечатление. Сейчас она отыгрывала свою роль, и всё шло так, как надо, даже лучше, чем на репетиции. Играть эту партию с Густавом было непривычно – всё-таки Адольф гораздо лучше подходил на роль её любовника, – но у них вроде всё получалось. Третий акт подходил к самому концу. Ещё немного – и настанет момент самого важного монолога. Именно он полностью раскрывал её роль, вот почему она потратила на него все силы, репетируя снова и снова.

В партере повисла гробовая тишина, когда Эмилия вышла в центр сцены и остановилась. Тонкое розовое платье, больше походившее на прозрачный пеньюар, совсем не скрывало её округлившуюся фигуру, и всякий в зале мог лицезреть каждый миллиметр её тела. Она легко согласилась его надеть, не спорила, не возмущалась, ведь любой желающий легко бы нашёл её голые снимки или многочисленныесекс-видео в интернете. В момент, когда она, сосредоточенная на монологе, полностью растворилась в роли, внезапная боль внизу живота пронзила её. Словно кто-то изнутри полоснул тонкой бритвой. Эмилия закричала от боли, и все в зале ахнули.

– Вот эта игра, вот это талант! – разнёсся гомон зрительских голосов.