Книга В холод, страница 19 – Нелл Уайт-Смит

Он заключал в себе то, зачем мы пришли сюда, то, ради чего столько готовились и ради чего принесли все ранние жертвы. Ради чего умирали все, кто рисковал собой, отправляясь в Белую Тишину раньше нас. Всё, всё это лежало в буквальном смысле под нашими ногами. И мы отказывались от всего. Первенства, достижения, победы. Города, ресурсов. Открытия.

Но Сестра Заката продолжала набирать скорость. Неужели они действительно думали, что мы здесь не ради открытий? Не ради исследований? Славы? Первенства? В изумлении, граничащем с ужасом, я взглянул на штурмана.Он, не сводя глаз со смотрового окна, наносил данные на карту настолько бесстрастно, словно в наших силах вернуться сюда в любой момент.

Приблизившись в несколько шагов, я вырвал у него бумагу из рук и предъявил Рейхару. Вот, раз уж он так любит все эти бумаги. Ничего. Я поговорю с ним на его языке.

— Мы не знаем, где мы.

— Мы знаем. Расчеты проводились постоянно.

— Мы не знаем, где мы точно! Вы предполагаете, но это только догадки! Экспедицию спонсировали два крупнейших предприятия! Вы понимаете, что будет, если мы вернемся без конкретных координат Хрустального Ока? Если мы вернемся без данных? Вы понимаете, сколько это денег?!

— Пока цена меньше, чем жизнь экипажа и машин, она меня устраивает. Я знаю, где мы находимся, а вы — нет, и не представляете, с какими трудностями вам придется встретиться при возвращении. Мы не знаем, остров ли Белая Тишина, архипелаг или вовсе наносной грунт на леднике, способном в любой момент растаять, не знаем толщину льда здесь, не знаем, есть ли в нем трещины и настолько они велики. Оставить вас здесь может означать то же, что и оставить вас умирать.

— Вы трус! Трус и ничего больше, и вы заслужили все, что с вами произошло!

Рейхар улыбнулся. С ума сойти, он полагал, что этим отдает жест примирения, мягкости, даже закладывает фундамент для нашей дальнейшей дружбы, но просчитался, разжег только сильнее во мне ее. Всегда рвущуюся наружу. Тлеющую внутри. Злость.

Я бросился к смотровому окну снова, понимая, что Отец Черных Локомотивов, этот великий мертвец, вот-вот исчезнет из моего поля зрения. И я не найду его. И я не найду его больше. Мы ведь не знали, мы ведь не знали почти ничего: каков он, мир Белой Тишины под брюхом Сестры Заката? Каковы его ветра и снега? Не скроют ли они от наших глаз этот механический труп? Вдруг в следующий раз, оказавшись здесь, мы не его найдем, находясь буквально в нескольких метрах?

Не найдем, пока не перероем снег на каждой безымянной вершине. Мы покидаем этого великана. И если так решит погода и случай, на его повторное открытие уйдут усилия нескольких поколений.

Я быстрым шагом вернулся к Рейхару, чтобы объявить, что спускаю свою команду вниз, с его согласия или без него. Одновременно при этом я видел себя со стороны: как мечусь по командирской гондоле, словно в клетке.Действительно чувствуя тошнотворное удушье. Физически ощущая себя здесь запертым. Унизительно запертым. Я не уйду отсюда. Я не вернусь в застенки. Никогда, больше никогда.

Еще считаные минуты назад я чувствовал, как мы находимся на грани смерти. И я, к ней уж точно привыкший, всегда, перед каждым выходом напоминавший себе, что могу не вернуться назад… Я ощутил беспомощность. Я испугался. Ее.