Книга В холод, страница 22 – Нелл Уайт-Смит

Мы почувствовали еще один удар, снизу. Значит, все кончилось. Мы добрались. Приземлились.

Тросы отцепились, и теперь грузовой отсек тащило вперед, он гасил скорость о снег. Оставалось надеяться, что хозяйка Нейнарр и Сестра Заката нас не подвели, выбрали место правильно, хорошо рассчитали. Оставалось надеяться, что нас не раздавит о ледяной торос или каменную глыбу на пути.

Неуправляемое скольжение продолжалось еще около минуты, и вот мы остановились. Мы выбрались из големов, открепили их от стен. Открыли дверь отсека. Ту полностью завалило снегом, перелетевшим через крышу при скольжении и упавшим с другой стороны.

Мы вернулись к големам и выбрались наружу, пройдя снежную стену один за другим насквозь. Освободившись, я не удержался и поднял голову. Здесь, внизу, было тихо и чисто. Хотелось дышать. Агония, которую мы переживали в небе, казалось, совершенно не коснулась поверхности. Я почувствовал себя спокойно, впервые за годы с тех пор, как мы начали подготовку к экспедиции. Наконец все закончилось. Мы вырвались. Добрались.

Провожая глазами удаляющуюся Сестру Заката, я вспомнил момент единения с ней. Момент единения с чем-то настолько огромным и настолько мягким одновременно, видящим настолько широко. Ясно. Мир сложный. Вдруг после того, как этот первый вылет завершится и последствия его будут подсчитаны и учтены, при закладке второго склада я проведу полет в полном контакте с ней? Это — вопрос будущего.

В следующий момент баллон Сестры Заката вспыхнул, и она перестала существовать.

Рейхар

Третий день экспедиции

Северный склон горы Р-298

Облачно, порывистый ветер

Я очнулся рывком. Внезапно, будто что-то вспомнил посреди невольного забвения. Свет проникал в командирскую гондолу только от левого борта, и его прямые белые лучи, льющиеся из овальных окон, меркли и загорались один за другим по очереди.

Присмотревшись, я увидел, что это происходит потому, что вдоль борта движется женская фигура в неуместном для ледяных пустошей длинном платье, застегнутом под самое горло. В длинном черном платье и в шляпке с вуалью, закрывающей лицо, но оставляющей на виду заплетенные в плотную кичку не рыжие и не красные, нет, багровые, багровые, как кровь, ее волосы.

— Уходи, — попросил я ее, — уходи, пожалуйста, моя хорошая. Уходи, ради Сотворителя уходи.

Желая изгнать видение, я зажмурился, а когда снова осмелился оглядеться, наваждение растаяло, оставив меня в одиночестве посреди трагедии Сестры Заката.

Один из моторов загорелся на небольшой высоте, самой опасной для нас. Баллон занялся огнем следом. Разделенный на несколько секций, изолированных друг от друга, он даже при пожаре дал госпоже Нейнарр время отделить все четыре, командирскую и три моторных, гондолы. У них не имелось никаких средств для замедления падения, но по сути своей они являлись планерами. Оставшись в воздухе, они без подъемной силы продолжали движение, сохраняя остатки скорости и медленно снижаясь.

Командирская гондола имела управляемую геометрию крыла, и госпожа Нейнарр следила за нашим снижением, пытаясь при низкой возможности маневрирования избежать столкновения с горой, пока порыв бокового ветра не припечатал нас к склону. Мгновенно, непредвиденно и жестоко.

Первое, что выхватил мой взгляд, — тело нашего штурмана, точнее его ботинки, висящие в воздухе и бьющиеся в судороге в струях заливающей их смеси ликры и крови.