Книга В холод, страница 132 – Нелл Уайт-Смит

Меня отвлек шум наверху. Я вскинул голову, и почти в ту же секунду с линии белого неба над моей головой сорвался Пугало. Сорвался не один: на нем, точнее в его железных объятьях трепыхалось что-то. Черное, косматое. Живое. Обнажившее смертоносную пасть.

Я поспешил к месту падения и увидел во плоти то, что мгновение назад разглядывал как артефакт прошедших столетий. Как уникум, как уродца. И вот — оно пыталось смять своими челюстями железо снегоходного голема. Моего партнера.

Я бросился на это ужасающее отродье, прыгнул ему на спину. Вскарабкался до холки, ощущая перекатывающиеся под черным мехом жесткие, бескомпромиссные, как паровые молоты, мышцы. Добрался до головы и, достав револьвер, выстрел за выстрелом разрядил весь барабан, не замечая, как тело подо мной потеряло жесткость. Осело на голема. Придавило его. Обмякло.

— Спихни его с себя! Спихни! — приказал я Пугалу, и тот повиновался, хотя по звуку работы механизмов я понял, что он поврежден. Чудовище упало навзничь, и я, вооружившись ножом, собрался вспороть ему брюхо, когда понял, что органические ткани там не соединяются плотно. Они держатся вместе металлическим жилетом, надетым сверху.

— Пугало, — голосом попросил я партнера, и тот разомкнул его, словно открывая для меня ларец с великой тайной.

Внутри притих такой же механоид, какого я только что видел мертвым. Тогда я осознал, что он нес дозор и имел задачу не пустить нас к сокровищам Великого Мертвеца, но в бурю не решился нападать. Мы с Пугалом оставались начеку и готовы были сражаться один за другого, поэтому он напал, как только мы разделились.

Вот он затаился, думал, я не знаю его секрета, думал, что я не разгадал его присутствия. Как только Пугало разомкнул металлическийжилет, я схватил его за руки, плотно прижав их к торсу и ожидая жестокого сопротивления, но он ничего не сделал. Ни единой эмоции не отразилось на механическом лице, и в следующую секунду он умер. От шокового затвердевания ликры. Буквально все его тело взорвалось по линиям бесчисленных ликровых вен, проявившихся мгновенно, принявших характерный мраморно-бежевый цвет. Цвет самой смерти. По собственному желанию. Воле.

Я оставил его тело. Смерть и смерть. С остальным пусть работают специалисты, мне бы понять, сколько таких еще тут. Кто их разработал, кто вывел, кто прислал сюда? Какой противник нападет на меня со спины? Но мертвые не дадут мне ответа.

Дальше я сосредоточил внимание на Пугале. Он получил серьезные повреждения при падении, несколько раз столкнувшись с грузом Великого Мертвеца. Обе ноги, шлем и, кажется, спина. Он слишком пострадал, у меня не хватило бы сил поднять его в одиночку, а он — точно не справится сам. Ему не двинуться. Ни дальше, ни назад.

Соединившись с ним, я объяснил как есть, не приукрашивая ситуацию, но и не сгущая краски. Он предложил мне слить его ликру, во избежание шокового ее замерзания, забрать себе остатки присадки. Двигаться дальше. Я отказался — цели путешествия мы достигли, изучили ее, насколько возможно. Мне надлежало вернуться в базовый лагерь, доложить Рейхару и привести сюда Сестру Восхода. Рисковать жизнью Пугала, чья личность могла не сохраниться при слитии ликры, я не хотел.

С этим я не стал дольше исследовать окружение, поднялся ко входу на поверхности груди Великого Мертвеца и собрался вернуться к саням за запасом «Пути в холод» для Пугала. Начал разбирать вещи. Паковать присадку. Готовиться.