Книга В холод, страница 101 – Нелл Уайт-Смит

Мне показалось, что из-под клапана рюкзака, где покоилась голова одного из мертвых, торчит уголок чего-то, похожего на тетрадь. Пока моя рука еще была в воздухе, я заметил, что все погибшие лежат ногами ко входу, а это, кажется, плохая примета, по мнению исследователей, — к чему она, я не вспомнил и движения своего не замедлил.

Потревожил рюкзак.

И он начал быстро покрываться клокочущей, движущейся темнотой, нет, тьмой, это определенно была тьма. Я не понял, что происходит, в первые мгновения, лишь инстинктивно попятившись и оказавшись вне палатки, осознал — это войра внутри. Это дикая войра, каким-то образом выжившая здесь, при этих температурах… Как такое возможно? Как такое возможно? Здесь, на Белой Тишине, пространства стерильны, здесь не может быть ничего, здесь ничто, ничто не выживает!

Края палатки чернели у меня на глазах. Микроскопические механизмы внутри перемещались с ужасающей скоростью, обмениваясь данными и координируясь благодаря соединяющей их жидкости.

Я шарахнулся назад, отойдя от опасного места на пару шагов, и лихорадочно оглядел одежду, боясь, что подхватил что-то из войры на себя. Отвел взгляд, наверное, всего на мгновение, уверив себя, что уже в безопасности, что войра не пойдет наружу, не пойдет по ветру, в снег, — но как только я вернулся взглядом на треугольник тента, с ужасом увидел, как собранный из этих черных микроскопических тел искатель, точнее лишь неосмысленная копия, воспоминания о нем, распахнул полы, огляделся, словно бы изучаяпогоду незрячими глазами, бездумным изображением глаз, и, достав на вид ледоруб, направился ко мне.

Они лежали ногами ко входу, и никакая это не примета. Это — предупреждение.

Я бросился назад к собственному лагерю настолько быстро, насколько мне позволяла рана. Страха, тем более суеверного предчувствия во мне не было ни на гран, я думал только о стечении многих обстоятельств, научивших здешнюю дикую войру каким-то образом воспроизводить внутри себя эффект «Пути в холод». Не потому ли осталась незамерзшей та вода рядом с лагерем? Не потому ли ушедшие черные искатели бросили вещи в палатке и демонтировали за собой переправу?

Один из исследователей в лагере, господин Мейвар, предсказал это. Он обещал мне разработать жидкость, препятствующую обледенению баллона, если господин Тройвин найдет жидкую воду на Белой Тишине. Он обещал научиться разговаривать с ней и разработать устойчивое соединение для промышленного производства. Я не верил ни во что подобное. Но сейчас видел собственными глазами.

Насколько давно это произошло? Неужели многие мысли ведущих наших инженеров, целые жизни, положенные на открытие присадки, проиграли природе? Неужели мощный коллективный разум дикой войры, которую мы всегда считали безмозглым пережитком древних веков, когда она шагала по миру, растягиваясь на километры и пожирая все на своем пути, нашел путь к сохранению жизни в жестоких минусовых температурах быстрее, чем мы? Как же так? Так, как решил холод.

Почти добравшись до палатки, я не удержался и оглянулся. Ко мне продолжал идти тот черный, черный, как сама тьма, неживой искатель, только рядом с ним теперь появлялся и исчезал, разбиваясь о снег при каждом прыжке, черный зверь вроде того, что мы видели у станции и от чьих клыков чуть не погибли. Мамонт? Они жили здесь настолько давно, что эта древняя войра запомнила их? Или я вижу что-то другое?