Книга Канун всех нечистых. Ужасы одной осенней ночи, страница 41 – Максим Кабир

Нет, не писатель, а младшая сестра – вот кто видел журналистку в последний раз. Подобно тому, как существо из новеллы «Мананангал» три ночи подряд приходило к главному герою, в течение трех страшных ночей Агата скребла отросшими ногтями оконное стекло, парила на высоте восьмого этажа и призывала насмерть перепуганную Агафью впустить ее. Луна озаряла бледное лицо, взгляд пылающих глаз проникал в комнату, гипнотизируя, шепот убаюкивал и подавлял волю. Голод в обличье сестры льнул к окну: «Открой мне…»

На третью ночь Агафья пригласила гостью войти. Но она была подготовлена: недаром читала все эти книги. Агата отворила рот, целясь острыми зубами в шею жертвы. Агафья вонзила в грудь сестры осиновый кол.

Перед тем как рассыпаться пеплом и наполнить спальню запахом осенних костров, Агата произнесла два слова.

Молодец, малышка.

Прах своей мертвой сестры Агафья развеяла над рекой.

В горле засвербело, но она не позволила слезам пролиться. Пошел дождь, и одновременно такси остановилось напротив книжного магазина. Человек, чье лицо украшало обложку «Кануна Всех Нечистых», вышел из машины. Агафья горько хмыкнула. Писатель выбелил лицо и надел черный плащ с алой изнанкой. Какая ирония.

Два месяца длилось расследование Агафьи. Она продвинулась дальше, чем полиция. Кто бы еще обратил внимание на странный ночной клуб «Гоблины», который открылся прошлой осенью в недрах промзоны, в заброшенных мастерских, и почти сразу закрылся, проведя единственное мероприятие – приуроченное к Хеллоуину выступление одного хоррор-писателя.

Агафья навещала мастерские и видела, как ветер волочит по двору оранжевые хвосты палых листьев. Сторож сказал ей, что утром первого ноября нашел на пороге «Гоблинов» трясущегося мужчину. На шее мужчины краснела пара аккуратных ранок, он скорчился под афишами с собственным изображением и не мог объяснить, что делает здесь, но его взгляд…

«Мне он совсем не понравился, – сказал сторож, всматриваясь в запертую дверь бывшего клуба. – Я таких взглядов у людей не видал».

«Их я тоже найду, – подумала Агафья. – Тех, кто поселил тьму в писателе. Рано или поздно».

Она сжала колья в руках и направилась к выходу из кафе, туда, где шел дождь, где человек в плаще расплачивался с таксистом. Забытая на столе книга зашелестела страницами, они перелистывались сами по себе, мелькали невеста Франкенштейна, оборотень, девушка с кольями, все быстрее, быстрее, словно книга отчаянно хотела знать, что будет дальше.