Книга «Килл-сити»-блюз, страница 78 – Ричард Кэдри

— Скажешь что-нибудь мудрое, прежде чем я сяду в машину?

Она медленно покачивает головой.

— Ты мог бы поставить на приборную панель одну из маленьких статуэток святого Христофора.

— Ты единственная странствующая святая,в которую я верю.

Она улыбается. Пока мы беседуем, мимо нас проезжает несколько машин. Можно подумать, что, стоя здесь посреди ночи, мы должны привлекать внимание зевак. Но никто не притормаживает и даже не смотрит на нас. Мы словно невидимки.

— Я могу сказать тебе то, что говорю любому на твоём месте. Когда заблудишься, а ты обязательно заблудишься, продолжай идти и не останавливайся, пока не дойдёшь до конца дороги. Там обязательно что-нибудь будет, даже если не то, что ты ищешь. А что-нибудь всегда ведь лучше, чем ничего?

— Зависит от того, насколько острые у этого чего-нибудь зубы.

Она выпускает дым и бросает «Проклятие» на землю, растаптывая его туфлей.

— Жаль, что больше ничем не могу помочь, — говорит она.

— Салли, я всегда тебе рад.

— Я имею в виду, мне действительно жаль. Я дух земли. Надвигается что-то плохое, и если оно доберётся сюда, то съест меня, как спелый персик. А мне этого не хочется. Я люблю свои дороги и забавных людей, которых встречаю на своём пути. Однажды я спасла тебя. Теперь ты собираешься отплатить мне тем же, верно?

— Сделаю всё, что в моих силах.

— Это всё, о чём может просить леди. Увидимся, мистер Старк.

Она поворачивается и направляется обратно к своей машине.

— Увидимся, Салли. Езжай осторожно.

Это вызывает у неё смех. Она заводит двигатель «Мустанга» и с визгом шин выезжает обратно на дорогу.

В игре убей-или-будь-убит некоторые дни бывают более трудными, чем другие. Некоторые — более странными. Этот день мог бы установить несколько новых рекордов.

Я просыпаюсьоколо полудня и начинаю обзванивать всех, приглашая прийти в пентхауз к трём часам. Мы с Кэнди потратили битый час, переставляя мебель так, чтобы диван, прикрывающий теперь большое кровавое пятно от Деклана, не выглядел слишком уж не на своём месте. Из-за хромой ноги Касабян бесполезен для такой работы, так что он ошивается за своим столом, без устали давая непрошенные советы, как недоделанная Марта Стюарт.

Кэнди тащит меня в спальню и достаёт коробку с верхней полки шкафа. Та плоская и квадратная, и заклеена упаковочной лентой.

— Я её не заворачивала, потому что сейчас ещё только День Благодарения.

— Напомни, что это такое?

— Ты не знаешь, что такое День Благодарения?

— Я знаю о его существовании, но не помню подробностей.В Аду у нас были другие праздники.

— Этот тот, что с фаршированной индейкой и тыквенным пирогом, когда все чересчур много едят и пьют, а потом засыпают, глядя футбол или высмеивая тех, кто смотрит футбол.

— Верно. Тот самый, когда мой отец всё крушил, потому что делал ставки на игры и всегда проигрывал. Всегда. За всё своё детство я ни разу не помню, чтобы он выиграл. Разве не должен человек выиграть хотя бы один раз, просто из чистой статистики?

— Он не был твоим отцом. Док был.

Она права, но какая разница? Я не хочу думать об этом или вступать в спор на эту тему. Док Кински для Кэнди значит гораздо больше, чем для меня. Он заботился о ней. Начал давать ей зелье, благодаря которому у неё пропадает желание выпивать людей. Она любит его, а я познакомился с ним уже в той точке своей жизни, когда знакомство с настоящим отцом — не более чем формальность. Пунктик в жизненном списке. Выкурить первую сигарету. Посмотреть первую порнуху. Познакомиться с настоящим отцом.