Книга «Килл-сити»-блюз, страница 28 – Ричард Кэдри

Мунинн наклоняется вперёд в своём кресле.

— В самом деле? Эта рана у тебя в боку болит?

— Пустяки.

— Конечно, болит.

Он смотрит на Кэнди.

— Самаэль тысячелетиями ходил с кровоточащей раной, которую я нанёс ему во время первой Небесной войны. Всё, что ему требовалось, это попросить, и я бы исцелил его.

Кэнди смотрит на меня.

— Знакомо звучит.

— Мы с Самаэлем совсем не похожи.

Мунинн смотрит на Кэнди.

— Он с этой пулей в нём до скончания веков будет истекать кровью, прежде чем попросит о помощи.

— Что, если я попрошу? — спрашивает Кэнди.

Мунинн поднимает брови.

— Ага. Вот кто-то, не обременённый грехом гордыни.

— Не смей, — говорю я Кэнди.

— Слишком поздно. — говорит Мунинн. — Держи.

Он что-то кладёт мне в руку. Пуля. Кэнди наклоняется посмотреть на неё.

— И что мы говорим, когда кто-то волшебным образом исцеляет нас?

— Я его об этом не просил.

Она улыбается Мунинну.

— Он говорит: «Большое спасибо, мистер Мунинн».

— Надеюсь, Джеймс, ты простишь меня за то, что я лишил тебя мученичества, — говорит Мунинн.

— Ничего страшного. Тебя я могу простить, но того идиота, который всадил её, и того, на кого бы он там ни работал, не прощу. Как и его брата-ублюдка.

— Навестишь Дикого Билла, пока ты здесь?

— В следующий визит. Когда буду не на работе.

Кэнди протягивает руку.

— Можно мне пулю?

— Что, ты вдруг стала вороной? Тянет на всё блестящее?

— Я хотела тот зажим для денег, потому что он был красивый. Мне нужна эта пуля, потому что ты случайно её где-нибудь потеряешь, а я хочу её сохранить.

— Для чего?

— Кто знает? Может, когда тебя снова подстрелят, я сделаю тебе запонки.

— Всегда ношу классические рубашки.

Классические рубашки. Одежда. Пуля у меня в животе. Я почти забыл главную причину, по которой в первую очередь спустился сюда.

— Мистер Мунинн, я ищу свежую проклятую душу. Его зовут Тревор Мосли. Есть какой-нибудь способ мне его найти?

— Говоришь, он здесь новенький?

Мунинн качает головой.

— Боюсь, наши процедуры приёма не такие, какими должны быть. Зачемты хочешь поговорить с ним?

— Я хочу знать, почему он был так рад шагнуть под автобус.

— Необычно. Я могу объявить его в розыск и дать тебе знать, когда он всплывёт у меня на радаре.

— Спасибо. Я был бы признателен. Нам нужно идти. Мы отняли у тебя достаточно времени.

Мунинн встаёт.

— Прошу прощения, что повысил голос.

— Не извиняйся. Наверное, я это заслужил.

— Так и есть, — комментирует Кэнди.

— Смело заходи или выходи через любую из здешних теней, — говорит Мунинн. — Не думаю, что в следующий раз ты захочешь проделать длинный путь.

— Ни капельки. Увидимся, мистер Мунинн.

— Приятно было познакомиться, — говорит Кэнди.

— До свидания, моя дорогая. Надеюсь, мы ещё встретимся.

— Я тоже.

Я протаскиваю Кэнди сквозь тень и волну тошноты, и мы выходим в гостиной в «Шато». Касабян отрывает взгляд от компьютера.

— Где вы двое были? От вас пахнет, как от дохлого енота.

Я смотрю на Кэнди.

— Я же говорил.

— Комузвонишь? — спрашивает Кэнди.

С меня капает на ковёр, и она всё ещё вытирается после душа. Я отворачиваюсь, когда набираю номер, чтобы ей не пришлось смотреть на свежий шрам, который я получил в результате удачного выстрела Гарретта.

— Манималу Майку. Он может знать, кто сделал фальшивый Шар Номер 8, — отвечаю я.

Она выходит из ванной, забирает телефон у меня из рук и бросает на кровать.