Книга Его версия дома, страница 54 – Хантер Грейвс

— Можно тебя украсть на пять минут?

Атмосфера вокруг нас словно сгустилась, наполнившись внезапной, запретной возможностью. Это было не предложение, не просьба — это была игривая провокация, щекотка для души, уставшей от церемоний. И эта игривость оказалась удивительно заразительной, пробудив во мне давно забытое, детское чувство тайного сговора. Мельком, краем глаза, я оценила обстановку: отец, увлечённый своим телефонным сражением, был глух ко всему; мать, вытирая бокал, повернулась спиной. Сердце ёкнуло где-то в основании горла, смесь страха и чего-то остро-сладкого, запретного. Прикусив нижнюю губу, я позволила себе крошечную, почти невесомую паузу — и затем кивнула, один раз, быстро, словно боясь, что передумаю.

Ночной воздух за порогом обрушился на нас — не просто холодный, а живой, резкий, обжигающий лёгкие и смывающий с кожи затхлый запах дома, запах притворства и старых правил. Это была не просто шалость, не мимолётный каприз. Это было похищение. Кража нескольких минут из уставленного графиками и ожиданиями мира — для чего? Для тишины? Для слов, которые нельзя было сказать при свете люстры? Каждый вдох, наполненный ароматом мокрой листвы и далёкого дыма, будоражил кровь, вызывая странное, головокружительное брожение где-то глубоко внутри — смесь трепета, неповиновения и той самой, давно утраченной, лёгкости.

— Ну и зануда твой отец.

Слова сорвались с его губ так просто, так небрежно, словно он констатировалпогоду. Без намёка на почтительность, без тени дипломатии, которой он только что щеголял за столом. Голая, ничем не прикрытая правда, прозвучавшая с лёгкой, почти дружеской усмешкой в голосе.

Меня это выбило из колеи настолько, что я застыла, уставившись на него широко раскрытыми глазами. А потом… потом это прорвалось. Смех — не тот сдержанный, приличный смешок, который полагается дочери генерала, а настоящий, живой, звонкий смех, который я давно забыла, как издать. Он вырвался наружу, заставив меня судорожно прикрыть рот ладонью, но сдержать его было невозможно. Он лился, покачивая плечами, смешиваясь с парой от дыхания в холодном воздухе.

Я закивала, всё ещё давясь смехом, чувствуя, как слёзы от напряжения и неожиданной разрядки щиплют уголки глаз.

— Боже, — выдохнула я, давясь смехом. — Не ожидала это услышать от владельца ЧВК. Но вы чертовски правы.

Мы стояли перед особняком, и весь тяжёлый мир ужина рассыпался в прах.

Он улыбался, глядя на мою реакцию, и в его глазах было живое удовольствие.

— Владельцы ЧВК тоже люди, Кейт. И у нас бывает аллергия на занудство.

Это было так легко. Слышать такую простую, человеческую иронию.

— Он… не всегда такой, — неуверенно начала я.

— Ага, — протянул он. В этом звуке было больше понимания, чем в тонне моих оправданий.

Он посмотрел на освещённые окна дома, и его лицо стало серьёзным.

— Ты знаешь, Кейт, мир полон людей, которые будут пытаться загнать тебя в рамки своих ожиданий. — Его голос приобрёл оттенок заботы. — Самое сложное — не дать им убедить тебя, что их правила — единственные.

Он сделал паузу, давая словам осесть. Они падали в тишину ночи, как тёплые камни в холодную воду, создавая круги на поверхности моего сознания.

— Интересно... Вы умный, но в отличие от моего отца вы не зануда. Сколько вам лет, если не секрет?