Книга Его версия дома, страница 5 – Хантер Грейвс

Щёлканье ручки было единственным звуком, кроме мерного тиканья часов.

Тик-так.

Тик-так.

Каждая секунда будто капала мне на нервы, прожигая их. Я попыталась дышать глубже, но воздух был тяжёлым. Слишком чистым. Слишком искусственным.

Иногда мне казалось, что этот кабинет дышит. Что под слоем краски — кожа, а за стенами — кто-то слушает. И каждый раз, когда я начинаю говорить, стены будто наклоняются ближе. Слушают, впитывают, ждут.

Доктор Хейден поднял взгляд.

— Ну что, Кейт, как ты сегодня себя чувствуешь?

И от этих слов — привычных, ритуальных — у меня внутри всё сжалось.

Как будто он спросил не про самочувствие, а насколько глубоко я сегодня готова копать в себе.

— Нормально… — это единственный ответ, который он получит от меня.

Хейден тяжело вздыхает, всем своим видом говоря — «ты самый проблемный пациент». Хоть в чем-то он прав. Я не стараюсь себе помочь, я просто… я просто устала.

Я пыталась представить, что он видит, глядя на меня: двадцатилетнюю девушку с потухшими глазами, сидящую на краю кресла, будто в любой момент готовуюсорваться и убежать.

Хотя бежать мне было некуда.

— Кейт, — его голос был ровным, тёплым, натренированным, как у диктора. — Ты снова не спала, да?

Я молчала.

Ответ был слишком очевиден. Под глазами — тени, на губах — привкус ночного страха.

Сон больше не приходил ко мне. Он просто обходил стороной, как будто и он не хотел иметь со мной дела.

— Ты ведь помнишь, что мы обсуждали? Нужно позволить себе чувствовать. Дышать.

Он говорил это так, будто дыхание — это просто. Будто я не считала вдохи, когда накатывало паническое оцепенение, будто не чувствовала, как тело отказывается подчиняться. Будто не слышал того, чего, по его мнению, не существовало.

Я отвела взгляд к окну. За стеклом медленно капал дождь — чистый, идеальный.

И мне вдруг захотелось спросить его:

— А вы верите, что белый может быть грязным? Что под ним всегда что-то гниёт?

Но я не сказала этого.

Доктор Хейден Лейн не любил риторические вопросы. Он любил порядок. Любил отчёты, диаграммы и галочки в графе “стабильное состояние”. Любил отца, потому что тот платил ему слишком много, чтобы он мог позволить себе не замечать очевидное: я не лечусь.

Я просто существую.

Я чувствовала, как по спине медленно скользит холод.

Словно кто-то стоит за мной.

Смотрит.

Ждёт.

И в тот момент я впервые подумала, что, может быть, мой новый сосед по комнате — вовсе не плод воображения.

А моя новая реальность.

Кейт

«Я живу в замке, но двери всегда заперты изнутри».

— Франц Кафка.

Место, где можно спрятаться от мира, сбросить с себя тяжесть дня, позволить себе просто дышать. Дом — это безопасность. Тепло. Стабильность. Но не для меня.

Особняк Арденов — огромный, величественный, безупречно правильный.

Настолько идеальный, что кажется мёртвым. Он стоит на холме, словно выточенный из холода и гордости, с белыми колоннами, ровными линиями фасада и окнами, в которых отражается не небо — а власть. Здесь всё выверено до миллиметра: ни одной неровной линии, ни одного случайного предмета. Даже свет ложится строго под углом.

Во дворе — аккуратно подстриженные кусты, каменные львы у входа, фонтан, бьющий ровной струёй, будто по команде. Даже природа здесь подчинена уставу. Даже ветер — строевой.

За массивной дубовой дверью начинается музей.