Книга Его версия дома, страница 8 – Хантер Грейвс

— Всё отлично, сэр. Меня назначают командиром отделения. В следующем месяце, возможно, ротация, — брат отвечает чётко и по делу, за что получает одобрительный кивок от отца. Это наивысшая похвала, что могут получить дети Ардена.

Тишина, мёртвая, тягучая и липкая, сгущается над столом. Все ждут, что разговор продолжится. Но мать просто поправляет салфетку на столе с отпечатком помады кровавого оттенка, а отец отпивает дорогой виски из бокала.

А это значит, что моя очередь отчитываться.

Хлоя смотрит на меня с ноткой раздражения и безразличия, а Дэни старается сдержать смешок. Но под столом он два раза хлопает меня по коленке в знак поддержки. Хоть какой-то маленький якорь в моей жизни.

Мать поднимает глаза, уставшие, словно из нее вытягивают заинтересованность к младшей дочери. Дефектной дочери.

— Кейт, как твой университет? Ты закрыла долги по гражданскому праву?

Я машинально сжимаю вилку в руке. Ну конечно, она уже все узнала через ректора.

— Да, мам, — отвечаю я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Она даже не утруждает улыбкой, да что уж там, даже не смотрит на меня. Переглядывается с отцом, мол, «прости господи».

— Надеюсь, в этот раз без помощи твоего куратора, — каждое слово пропитано ядом, казалось, я вот-вот пущу его себе по венам.

— Всё сама, мам.

Один кивок. Только и всего.

На лице матери ни удивления, ни гордости — будто она отметила факт: дочь дышит, ест, сдаёт экзамены. Механизм работает исправно, ремонт выполнен, неисправностей нет.

Я опускаю взгляд в тарелку, и на мгновение мне хочется сказать хоть что-то, что заставитих меня услышать.

Не как диагноз.

Как человека. Что я тоже их дочь, что я также нуждаюсь в гребаной поддержке.

— Меня вчера взяли в основной состав команды, — выдыхаю я, едва слышно, но всё же достаточно громко, чтобы она могла услышать. — Волейбол. Университетская лига.

Вилка в её руке замирает на полпути. На долю секунды мне кажется, что она поднимет глаза, скажет хоть что-то вроде: «Молодец, Кейт».

Но вместо этого — короткое «мм» и снова звон фарфора.

— Ты ведь не забываешь про лекарства? — холодно уточняет она, не поднимая взгляда.

Вот и всё.

Вся моя «победа» сведена к таблеткам.

К её любимой теме — «контроль».

— Нет, не забываю, — отвечаю я, стараясь не выдать, как сжимается горло.

— Угу. Ты и так… неважно себя чувствуешь, Кейт. Не стоит… губить себя еще больше ради развлечений. Лучше бы тебе подтянуть «Уголовное право», а не с мячиком по полю носиться.

Развлечение. С мячиком по полю носиться.

Так она называет единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой. Как адреналин бурлит в венах. Вкус победы, соперничества.

— Это не просто спорт, мам, — я поднимаю глаза, голос предательски дрожит. — Меня поставили в основной состав. Я либеро. Это… важно для меня.

Слово «либеро» звучит в этой столовой как ругательство.

Отец даже не поднимает головы.

Хлоя усмехается, словно услышала что-то забавное.

— Либеро? Это вроде как тот, кто подаёт? — уточняет она, не скрывая скуки и своей сучьей улыбки.

— Тот, кто прикрывает спину команды, Хлоя, — тихо поправляю я.

Но… как и полагалось. Уже никто не слушает. Мама уже переключается на Хлою, спрашивает про стажировку в клинике, отец интересуется службой Дэниела. Их разговор течёт ровно, как метроном, чётко и размеренно.