Книга Его версия дома, страница 45 – Хантер Грейвс

Он был счастлив. Счастлив, что я, наконец, «вошёл во вкус». Счастлив, что его ученик не просто последовал за ним, но и начал разделять его интересы. Он купился на эту грязную ложь, на этот спектакль, разыгранный среди вони и мрака.

А я сидел и чувствовал, как грязь его мира медленно, неотвратимо покрывает меня изнутри. Каждое произнесённое слово было ещё одной каплей яда, разъедающей душу. Но это была цена. Цена за то, чтобы в эту ночь хрупкая девочка по имени Лора уснула в своей постели, а не стала очередным экспонатом в коллекции Коула. И пока эта цена была хоть сколь-либо адекватна, мне приходилось её платить. Снова и снова.

Мы покинули это злополучное место, этот ад из притворного веселья и настоящей гнили. Я почти вёл Коула, придерживая его под локоть — он заметно перебрал, и его обычно чёткие движения стали размашистыми и неуверенными. Его тело было тяжёлым, инертным грузом, висящим на моём плече, воплощением той моральной тяжести, что давила на меня всю ночь.

Я втолкнул его на пассажирское сиденье своего «Доджа», и он грузно рухнул на кожу, бессвязно бормоча что-то о «слабых шлюхах» и «правильном выборе». Воздух в салоне быстро наполнился сладковатым перегаром и запахом его дорогого одеколона, смешавшимся в тошнотворный коктейль. Я завёл двигатель, и в тот же миг из кармана его кожаной куртки раздался настойчивый, вибрирующий звонок.

Коул с трудом сфокусировался,сгребая пальцами карман. Он вытащил телефон, его взгляд поплыл, пытаясь поймать бегающие по экрану буквы. С третьей попытки ему удалось разблокировать аппарат. Его губы растянулись в пьяной, кривой усмешке, лишённой всякой радости.

— Ну блять, — хрипло выдохнул он, тыкая пальцем в подсвеченный экран. — Эта ночь явно нам решила поднасрать до конца. Арден звонит.

Он принял вызов, и его лицо мгновенно преобразилось. Алкогольная влажность в глазах сменилась стальным блеском, голос выровнялся, став низким и уверенным, хотя лёгкая хрипота выдавала усилие.

— Да, генерал, рад слышать! — прозвучало так искренне, что можно было бы обмануться, не зная, что творится у него в голове. Его гримаса, однако, говорила о другом — о раздражении, прикрытом профессиональной вежливостью.

Я смотрел на дорогу, но вслушивался в каждый звук. Голос Ардена в динамике был ровным, металлическим, без эмоций.

— Ага, ну как же... — Коул кивал, глядя в потолок. — Всё прошло идеально, держим планку.

«Идеально». Слово повисло в салоне, тяжёлое и ядовитое. Идеально убили. Идеально стёрли жизни. Идеально выполнили грязную работу. Мой собственный спектакль с Лорой казался детской игрой по сравнению с этим холодным, оптовым убийством.

— Чёрт... завтра, да? — лицо Коула на мгновение исказилось, но он тут же взял себя в руки. — Да, конечно, буду. Ваша семья — моя семья, генерал.

Он произнёс это с такой лёгкостью, с такой отработанной, почти сыновней теплотой, что у меня похолодело внутри. «Ваша семья — моя семья».Он говорил о Хлое — амбициозной карьеристке, которая была для него слишком сильной и «взрослой», чтобы вызывать какой-либо интерес. И о Дэниеле — солдате, которого он, без сомнения, считал потенциальным конкурентом или, в лучшем случае, полезным инструментом.

Он закончил разговор и бросил телефон на торпедо. Машину наполнило тяжёлое молчание, нарушаемое лишь шумом двигателя. Затем он медленно повернул ко мне голову. Его глаза, ещё несколько минут назад мутные от выпивки, теперь были острыми и ясными. В них читалось нечто новое — не пьяный восторг, а холодный, стратегический интерес.