Книга Леденцы со вкусом крови, страница 49 – Дэниел Краус

Это письмо – официальное уведомление о нашем разрыве. Знаю, ты скажешь что-то вроде: «Робби, мы были знакомы месяца полтора. Я говорила тебе, что я – не твоя девушка, раз сто». Но все равно… я-то прекрасно понимаю, что ты просто не хотела разбивать мне сердце. А оно все равно разбито: я порой плачу дни напролет. Знаю, ты такое не любишь, но иногда мне кажется, что у меня нет сердца. Да и легких, и желудка, и селезенки. Я как мусор, разбросанный по лужайке, пустота в итоге заполняется яростью, не считая откровенно неуместных случаев. Ну то есть не когда ты говоришь «надери Дереку задницу», а когда, например, я лечу геморрой или любуюсь красивым закатом. Вот тогда никакой ярости.

Овечка, пожалуйста, не пытайся меня вернуть. Не приходи вся такая красивая, с**суальная, заботливая. С меня хватит. Я знаю, ты думаешь, что Джоди, Даг и Лили-путка меня используют, но, по сути, меня использовала ты, Овечка.

Поскольку это, как я уже сказал, всего лишь третье письмо в моей жизни, руку уже потихоньку сводит. Судороги напоминают мне о тарантулах, которых я купил в нашу последнюю неделю, чтобы тебя выжить, и которых в итоге пришлось прибить. Но я хочу сказать еще кое-что. Когда Джоди впервые забрался ко мне на участок, его мама пригласила меня на его день рождения, и я с гордостью туда пошел. Я продал кое-какой хлам, оплатил счета за воду и, перед тем как идти к ним, принял душ. И хотя на вечеринке были только маленькие дети в праздничных колпаках (уверен, ты сейчас назовешь меня грязным педофилом), я был так счастлив! Там было столько детей, и все такие разные: белые, черные, азиаты, уроженцы Ближнего Востока… Мама Джоди сказала, что мне она особенно рада, рада, что я подружился с Джоди, и я заплакал от радости, и, чтобы никто не видел, пришлось есть свой кусок торта над мусорным контейнером.

У мамы Джоди какие-то проблемы, он не говорит какие. Но скажу вот что: она вдвое лучше тебя, Овечка. Она узнала меня с первого взгляда, несмотря на то, что я растолстел. Она знала о Насилии в моем прошлом, но все равно крепко обняла меня и, в отличие от тебя, не назвала Разрушителем Жизней. Это не значит, что я не знаю, как разрушил жизнь тренера С. Знаю, поверь! Но ты видела мой альбом с вырезками, видела обо мне все, хоть и хохотала, забрызгав все яичницей. Да, я Разрушитель Жизней, но это разве единственное, чем я знаменит? Единственное, спрашиваю? Знаю, ты не любишь футбол, но ты же смотрела видео о том, как Джо Тайсман сломал ногу, или о Деннисе Берде, Эй Джее Хендерсоне, Марке Мариани? Когда у меня был свободный доступ в интернет, я постоянно смотрел все эти видео, где показывали, как спортсмены, находящиеся на пике формы и карьеры, теряли все из-за несчастных случаев. Звучит, наверное, нездорово, но тогда я почувствовал, что не одинок, что у меня травма просто случилась немного раньше, чем у них.

Кто знает, может, ты и права во всем, Овечка. Может, мы с Джоди, Даг и Лили-путкой не заслуживаем твоего уважения. Но если так, дело не в том, что мы родились злыми. Просто мы слишком долго жили на Желтой улице, самой злачной улице города, и от такого яда не поможет никакой иммунитет. Это как с сотрясениями, когда ты ничего не видишь и не слышишь, не понимаешь, что делаешь, и яд вытекает из тебя, как моча, или пот, или… то, что вытекало из меня во время нашего отвратного с**са.