Книга Леденцы со вкусом крови, страница 44 – Дэниел Краус

Робби представляется очень-очень официально. Кайл (наверное, это Кайл) игнорирует его. У него важное дело: победить всех вокруг. После нескольких мощных взрывов он ставит игру на паузу и идет к бару, чтобы взять фисташек. На Кайле белая футболка, словно он только с улицы, и явно домашние пижамные штаны с пальмами и ананасами. Он зевает так, будто игры ему смертельно наскучили. Кстати, вы офигеете: он толстый, как Робби. Как он, несмотря на ожирение, умудряется выглядеть крутым?

– Что с твоим пацаном? – начинает Кайл.

– Да он танцует, – отвечает Робби.

Танцую? Чувак, это крампинг! У Кайла в хате что, крамп запрещен? Если так, это полный бред, хотя надо отдать ему должное за хорька с шарфом. Неоновые огоньки из синих становятся розовыми, и Кайл громко вздыхает, словно его задолбали дебилы и шестерки дебилов. Он даже не смотрит на нас, когда называет товар и цены. И не несет фигни, как та девчонка. Неплохо для того, кто спит на ходу!

Робби расплывается в идиотской улыбке и достает бабло. Блин, не маши им так! Кайл начинает нас проверять, будто мы завзятые торчки.

– Кто это? – спрашивает он у Робби.

– Да никто.

– Почему ты только с детьми маленькими дружишь, извращенец, что ли?

– Мы не прям друзья, он просто периодически у меня тусуется.

А вот это было обидно. Обидно и как-то холодно.

– Что у него с глазами? – зло усмехается Кайл.

– Конъюнктивит, – отвечает Робби.

Лицо Кайла перекашивает гримаса отвращения, и он прищуривается, рассматривая мою джинсовку.

– Что такое «Сэндвич-гэмбл», – ухмыляется этот ублюдок, словно не понимает. Уважение к нему за то, что так круто играет в Mass Effect, тут же теряется, и я рвусь его поправить. Да, я пишу не идеально, но очевидно, что там написано «Сэмуайз Гэмджи». Сэм – мой любимый робокоп. Но прежде, чем я успеваю раскрыть рот, Робби передает ему отсчитанные деньги.

– Ты меня натурально убиваешь, – качает головой Кайл, окончательно взбодрившись. – Ты думаешь, что можешь прийти сюда спустя столько лет и все это купить? Ни за что. Так не пойдет. За то, что ты сделал, заплатишь вдвойне.

– Что я сделал? Ничего я тебе не сделал, Кетчам!

Атмосфера в комнате мгновенно меняется. Неоновые огни становятся оранжевыми, экран с Mass Effect гаснет, хорек в шарфе давится фисташковой скорлупой. Даже Лил Уэйн теперь звучит зловеще. Кайлом оказался тот самый Кетчам. Кайл Кетчам, номер шестьдесят девять, тот псих, который в свое время чуть не до смерти забил Робби пивным кувшином. У меня сходится пазл: и почему Робби не хотел звонить новому дилеру, и почему так долго это откладывал. Жирдяи когда-то дружили, а потом все пошло по женскому месту.

– Слепой мудак, неспособный ничего разглядеть дальше своего носа, – говорит Кетчам.

– Я знаю, что все любили тренера С., – отвечает Робби. – Мне жаль.

– Да плевать на «всех», я про себя говорю.

– Ладно тебе. Мы уже взрослые люди. Давай вести себя по-взрослому.

– Позволь, я напомню кое-что, – говорит Кетчам. – В школе я был никем. Не думаю, что я хоть что-то сдал. Но тренер С… Это был настоящий мужик, и он взялся мне помочь. Сделать несколько звонков, пристроить меня на футбольную стипендию, обеспечить на всю жизнь. Он разглядел во мне талант, который затмевал только ты. Боже, Робби, ты хоть раз потом навещал его в больнице? Ты знаешь, сколько операций ему пришлось перенести? Знаешь, как это было больно? В итоге он потерял семью и многое другое, ведь он уже не был прежним. Надо было заставить тебя прийти, заставить тебя увидеть, что ты натворил.