Книга Леденцы со вкусом крови, страница 41 – Дэниел Краус

Манерные педики с телика научили меня, что в каждой комнате есть ключевая деталь интерьера, самая яркая. В гараже Робби это большой золотой диван, который он купил фиг пойми где и отбелил. Отдыхать на нем, правда, было неудобно, букашки кусали, но выглядел он… по-моему, круто. Хотите немного поностальгировать? Вернуться в старые добрые времена? Черт, вы не найдете лучшего места, чтобы выкурить косячок, нюхнуть клея или хлебнуть супермолока.

Когда ушла Маленькая Овечка, гараж стал заметно хуже. Теперь там воняет, как будто Робби раскидал говнеца. На полах откуда-то корка грязи. Рождественские гирлянды все сломаны и разбиты. Ни грамма волшебства. Даже голые девки, приклеенные на скотч на стену, пожелтели и сморщились, так что по сравнению с сексуальной ведьмой из календаря они смотрятся как зомби и совсем не возбуждают. Красивый столик тоже пришел в негодность, словно кто-то продавил его своим весом (скорее всего, Робби). Вот на столике я и нашел Лили, которая опять училась стоять на голове. На искореженном неровном металле это было опасно, но у меня все вылетело из головы, как только я поднял голову и увидел… мошкару.

С потолка свисали пять мушиных липучек. Этот неповторимый фруктовый запах… Когда у мамы на ногах появились болячки, мухи стали кишеть в ее комнате тысячами, так что я сходил в «Уолгрин» и купил такие же липучки. Мама сказала, что, если я их расклею, ее вырвет, потому что это варварство. Я внутренне был с ней согласен, липучки – это некрасиво. Изначально они сочного желтого цвета, но в гараже Робби они уже полностью почернели – так много на них налипло мух. Некоторые даже еще шевелились. Лили-путка, само собой, заинтересованно тянулась к ним, вытягиваясь на цыпочках.

К нам тут же подбежал Робби и закричал, чтобы Лили свалила на хрен с этой ржавой развалюхи. Она проигнорировала его, и Робби подбежал вплотную, а я занервничал. Робби же неуклюжий тюфяк, вдруг Лили из-за него упадет? Жизнь, видимо, решила подшутить, потому что голова старого Джексона разбилась и разлетелась по полу. И в мою долбанутую башку пришли две абсолютно разные мысли: «не хочу, чтобы с Лили-путкой случилось подобное» и «интересно, влезут ли осколки в конфеты?».

В моих жилах течет кровь героя Барака Обамы! Опережая Робби, я обхватил Лили-путку за ноги и поднял ее над бардаком. Она все еще держалась за три мушиных липучки, словно не было в ее жизни дела важнее. Дохлые мухи посыпались мне на лицо, к губам прилипла липкая лента, которая на вкус еще хуже, чем кофе… и мне стало очень паршиво. Невероятно паршиво. Но я же ее старший брат, что еще мне было делать? Я посадил Лили на золотой диван, но она продолжала рваться к мухам, как будто я собирался их у нее украсть. А Робби так и стоял, схватившись за сердце, словно чуть не схлопотал приступ.

– Надо запереть гараж, – сказал он. – Здесь не место детям.

«Блин, чувак, – подумал я, – да у тебя в хибаре детям в принципе не место. А ты думаешь, чего мы к тебе ходим?»

Робби снова боялся, но не признавал этого, прикрываясь нашей безопасностью. Он ныл, что мы опаздываем, что дилер будет в ярости, что всем настанет полная кабзда, если пропустим ближайший автобус. Да пусть отсосет, разве моя смелость не стоит минуты тишины? Я показательно промаршировал в ванную. На приличный вид времени нет, но хоть корку крови сотру с носа.