Книга Леденцы со вкусом крови, страница 39 – Дэниел Краус

– Похоже, я официально псих, – заявил Робби.

Неприятно это говорить, но я согласен. По крайней мере, это объясняет, почему Робби так часто тупит. В школе он часто заходил в заведение «Легкое», где члены команды могли поиграть в бильярд и дартс, покурить и вдоволь выпить, а владельцы только смеялись: «Какая игра была!» Через пару лет после избиения тренера Робби снова туда зашел – видимо, от одиночества решил немного вернуться в прошлое, – и его отметелили так, что он целый месяц харкал кровью.

Больше всех отличился Кетчам. Робби помнил его – полузащитник под номером шестьдесят девять, буквально боготворящий тренера С. Едва услышав это имя, я подумал, что Кетчам после нескольких тачдаунов станет кетчупом, но Робби никогда не ценил каламбуры. Он рассказал, что, едва войдя в «Легкое», схлопотал от Кетчама по голове стеклянным кувшином. Должно быть, это был волшебный кувшин, потому что он не треснул даже после пятидесяти ударов. Кетчам налил туда пива, и последнее, что увидел Робби перед тем, как потерять сознание, – как пиво смешивается с кровью и Кетчам с аппетитом это хлебает.

Робби закурил, фыркнул и продолжил вещать, вспоминая, что, когда деньжата у него водились, завсегдатаи «Легкого» – а позже, наверное, и весь город – регулярно портили ему жизнь. Машину, когда она еще была, испоганили. Заставляли шлюх притворяться влюбленными девчонками, а потом смеяться в лицо. Увольняли его, трудягу, со всякого рабочего места, даже самого дерьмового. Смеялись, что у него больше нет друзей. Снова и снова поступали с ним по-свински только потому, что, будучи школьником, он не знал, как прекратить домогательства. Так что да, робокоп. В нем есть ярость. В нем есть что-то глубокое. Ему потребовалось время, но теперь толстяк готов действовать.

Мы с Даг так гордились, выбрав шоколадку «Три мушкетера» вместо «Сникерса», а теперь я что-то засомневался. Робби стал копаться в ящике для мелочи. Выгребать кнопки, гвозди, скобы, булавки. Творчески подошел к процессу, ничего не скажешь. Он оборвал острую кромку упаковочной ленты, чуть не отрезав себе большой палец. Но острые предметы внутри шоколадных батончиков… Да ну, не гоните. «Три мушкетера» слишком мягкие. Все время расплываются, как гной. Толстяк очень осторожно вставил маленький острый винтик в «Трех мушкетеров» и спросил, как это выглядит.

– Как «Три мушкетера» с винтиком внутри, – честно ответил я.

Но Робби было не до шуток. Не сегодня. Мимо уха у меня пролетел вкуснейший шоколадный батончик, и я умял его, тупо смахнув грязь. Уже полдень, а я еще ничего не ел. Кусок в горло не лезет. Во-первых, недавно шла кровь из носа, и во рту отвратный вкус, а во-вторых, Робби на меня злится, и за дело. Он что сказал купить? «Сникерс»! «Сни-ике-ерс»! Бесит запарывать простые задания. Надо срочно заглаживать вину, думать, изобретать. Я осматриваю кухню, и меня посещает гениальная идея!

На холодильнике стоит пара пустых бутылок Natural light, оставшихся с тех времен, когда вместо банок у Робби были бутылки. Там до сих пор остатки какой-то дряни, но я выливаю все и разбиваю их. Разбиваю прямо над раковиной. На все вопросы прошу Робби заткнуться.

Чтобы разложить осколки, беру его старый календарь с сексуальными женщинами. На октябрьском листе изображена ведьма на метле. Календарь ОЧЕНЬ старый, но я рад, что он сохранился, потому что сексуальные ведьмы делают Хэллоуин еще лучше. Дальше я ищу что-то сравнимое по весу с кирпичом, но не нахожу ничего тяжелее суповой консервной банки. У Робби почему-то всегда мятые консервы. Думаю, ему просто не везет. Как бы то ни было, я начинаю колотить банкой по календарю. Робби помогает: берет на себя роль грубой силы, потому что, несмотря на ожирение, он намного сильнее такого хиляка, как я.