Онлайн книга «Закат»
|
В. Я спросил Сполдинг. Указал на ведро – и спросил. Она не ответила. В. Что я мог сделать? Сейчас трудно вспомнить, но это же был всего лишь Четвертый год, верно? Тогда многие все еще верили, что кто-то спасет мир. Мало кто нормально ел, мало кто нормально спал, люди дохли как мухи от глупейших причин: воспалялся маленький порезик на пальце ноги, антибиотиков не было, через три недели – смерть от заражения крови. Я не мог понять, хорошо это или плохо – то, что делает генерал Сполдинг. Но у нее была еда, и Сполдинг поделилась ей со мной. Конец. В. У них были не только протезы, но и… индивидуальные приспособления. Например, в расщепленную лучевую кость одному из боевых зомби вставили большое острое лезвие косы. У другого икры были закрыты такими щитками с металлическими шипами. Броня, оружие… этих ребят экипировали прямо как каких-нибудь чертовых рыцарей. Ну а те, кого похоронили, ничего не стоили, потому что больше не могли сражаться. Вот так вот все просто. В. Мне не нужно было даже спрашивать. Она хвасталась этим. У Сполдинг была сестра, генерал Коппола. Разные фамилии, разные матери. Думаю, началось их соперничество еще в раннем детстве – да так и не закончилось. Они враждовали всю жизнь. Из-за игрушек, спорта, положения в классе, мальчиков, привязанности отца. Он владел одной из крупнейших в стране фирм по изготовлению протезов. Перед смертью он завещал этот бизнес обеим сестрам, так что им пришлось работать вместе. Ну, ясное дело, вместо этого они разделили компанию и продолжили борьбу: за ценообразование, рабочую силу, инновации. Казалось бы, после 23 октября всему этому соперничеству должен был прийти конец. Но даже после того, как мир дал людям самый веский повод объединиться, они так и продолжали биться за свои права. Богатым это давалось вообще запросто. У них все еще оставались способы заставить других людей сражаться за них. Я это на своей шкуре испытал. Генерал Сполдинг купила меня за паек. Как только солнце встало на следующий день, я был готов делать все, что она велит. В. Кто знает, было ли это на самом деле в воскресенье. Ну, может быть, вы знаете. Мы прибыли на поле боя ни свет ни заря, но генерал Коппола уже была там. Это был первый намек на то, что события не предвещают ничего хорошего. Все солдаты Копполы были вытянуты в шеренгу, и даже на другом конце поля я мог видеть, что их протезы более навороченные, чем у наших зомби. На плечах у них были большие круглые лезвия. В руках – ножи. Нагрудники, похожие на терки для сыра, – можно себе представить, как они срезали бы пальцы солдатам Сполдинг. Естественно, они были в синих платочках, и это имело значение, так как собралась толпа болельщиков. Это был Четвертый год, напоминаю. На улицу можно было выйти только в случае крайней необходимости. И все же – на это шоу стеклась толпа местных. В. Я был журналистом. Военным корреспондентом. Больше походил на репортера, освещающего школьные спортивные мероприятия: у меня была видеокамера, чтобы снимать все происходящее, сумка с запасными батарейками, блокнотик для записей. Это было бессмысленно: шел проливной дождь. Но футбол и война в чем-то похожи, так ведь? Раз начали, так продолжаем, несмотря ни на что. Сполдинг приставила ко мне помощника. Смех, да и только. Это был фермер со сломанной ногой. Ему, наверное, повезло, что его не казнили по-спартански. Думаю, он тоже это понимал. Все время со мной болтал о Канаде. Слышал, мол, в Канаде дела обстоят лучше. Говорил это таким боязливым тоном, как школьница, озвучивающая в кругу подружек какое-нибудь непопулярное мнение. Но я не забыл его слова. Может, у меня и ушло на все про все семь долгих лет – но, как видите, я в Канаде. |