Книга Закат, страница 32 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Я хочу, – вздохнула она. – Хочу того, чего хочешь ты.

– Это не похоже на Грир Морган. – Он слегка ухмыльнулся. Грир ответила невесть откуда взявшейся улыбкой.

– Мне здесь нравится, – сказала она. – Нравится, но…

– Знаю. – Мьюз кивнул. – Как долго продержимся, чем кончится? У тебя есть семья. Я не могу просить тебя забыть их.

– Их больше нет.

– Ты неправа. – Он серьезно посмотрел на нее. – «Зимородок», верно?

– Что?

– Тюрьма «Зимородок», Айова. Ты сказала, что твоя мама там.

Вена Морган – позор семьи, отщепенец Балка. Прошло четыре года с их последней беседы с Грир. Вена была красивой, с пышными формами, надутыми губками и горящими глазами. Именно поэтому ее брали уборщицей в лучшие дома. Как выглядит Вена после четырех лет тюремных харчей? Хреновый вопрос, конечно.

– Она не может быть жива, – сказала Грир.

– Почему нет? Тюрьма, возможно, самое безопасное место на свете. Стены, чтобы упыри не прошли. Клетки, чтобы загонять Их туда. – Мьюз пожал плечами. – Это путь, по которому можно следовать, понимаешь? Свет маяка. Что-то такое.

Грир поймала себя на том, что кивает. У нее в груди словно заработал магнит. Она почувствовала неожиданное, детское желание обхватить колени матери своими маленькими ручонками. Мьюз был прав: Вена Морган, возможно, и никудышный человек, но забота о ней или надежда, что она будет заботиться о Грир… Это тоже топливо, которое поддерживало их с Мьюзом живыми, просто другого вида.

– А потом, – сказал Мьюз, – моя очередь. У меня тоже есть семья, даже если тебе это не нравится.

– Уилл и Дарлин.

– Я достаточно пропутешествовал, чтобы убедиться, что Род-Айленд – это находка.

Грир закивала.

– Мы туда проберемся.

– Там может не оказаться машин. Там даже может не быть дорог.

– Я сказала, мы туда проберемся.

Она остановилась. Повернулась, схватила Мьюза за лацканы кожаной куртки и притянула к себе на несколько сантиметров, немного приподнялась. От него пахло, как и всегда, высохшим потом, свежей грязью и сырой одеждой. Они не целовались, просто минуту побыли в пространстве друг друга: тепло ее губ, сухой пушок на его лице, паутина из четырех пар ресниц.

«Как будто это испытание свыше, – сказал Мьюз, – и мы его проваливаем».

Грир вспомнила отрывок из лекции, которую Фредди Морган прочитал Конану, после того как мальчик тыкал веткой в раненого оленя сразу после выстрела отца. «Бог создал животных, чтобы они судили нас за то, как мы к ним относимся», – сказал он, и Грир никогда не забудет, сколько в этой фразе было ненависти к миру. Она вздрогнула и уткнулась в шею Мьюза. Он позволил ей уткнуться туда прямо носом.

– Так что же ты увидел? – Ее голос был приглушен.

– А?

– В бинокль. Когда ты впервые увидел этих упырей, то сказал, что Они странные.

Мьюз приобнял ее, отпустил и повернулся так, чтобы солнце было справа от него. На север, в сторону Айовы.

– Точно. Да. Упыри же едят только людей, так?

– Ага. Они не гоняются за собаками, птицами или кем-то еще.

– Именно, – сказал он. – Наверное, я не то увидел. Мне показалось, что эти две твари ели лошадь.

Конец начался безобидно: Пэдди протащил кресло Рэмси Дилана по темной студии и припарковал прямо возле камеры 2.

За этим могло стоять нечто невинное. Так, например, усаживают дедушку перед телевизором в День благодарения, чтобы он посмотрел матч. За Диланом следили с момента прибытия. Бейсман сказал Чаку, что Скотти Рольф мог подсыпать вице-президенту наркотики, когда тот, скажем, отошел в туалет, поддавшись зову мочевого пузыря или кишечника. Чак и сам беспокоился о такой возможности, но все же допустил, что Дилан сам попросил привезти его к съемочной площадке. Это экстравагантное решение могло быть признаком улучшения состояния Дилана.