Книга Закат, страница 30 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Это студия звукозаписи в Голливуде, ты видела ее в кино. Помнишь такое большое круглое здание, похожее на стопку пластинок на блюде? Гигантская игла наверху, мигающая красным? – Он начал было поднимать бинокль, но передумал. – Ага, вот и Они. Нужно собираться.

– Хочешь записать несколько песен? Я имела в виду фантазии не того масштаба.

Мьюз усмехнулся.

– Полная оркестровая версия «Уходи»? Да, я мог бы этим заняться. Но нет, я думаю о том, что у «Кэпитал Рекордс» есть такие эхо-комнаты. Они называются Вайн-стрит, восемь залов, в форме трапеции, без параллельных линий, понимаешь? В каждом зале особая реверберация. Туда ставят вокалистов. Синатра, Нэт Кинг Коул, «Бич Бойз» – все они там побывали. Черт, да даже «Бисти Бойз». На выходе получаешь пятисекундную задержку и затихание, похожее на послевкусие шоколадного сиропа, будто поешь в соборе Святого Патрика. Люди скажут, что теперь это можно делать с фильтрами, но это не то, если слух есть.

Мьюз встал и потянулся. Теперь Грир могла видеть упырей, стоявших метрах в сорока пяти. В сороковые Их сделали бы героями комедии: один невысокий и толстый, другой высокий и худой. На обоих были комбинезоны. Оба были кроваво-красные от подбородка и ниже. Они явно съели кого-то волосатого: к Ним повсюду прилипли густые, длинные пряди черных волос.

– Хорошо, «Кэпитал Рекордс», – сказала Грир. – Наши предсмертные крики в хорошем качестве.

– «Вайн-стрит» находится в десяти метрах под землей. Стены из десятисантиметрового бетона. И потолок толщиной в тридцать сантиметров, никакие упыри туда не доберутся. Я к тому, что если собираешься укрыться, то лучше это сделать в месте с некоторой историей, разве нет?

– Думаешь, ты первый, кто додумался до этого? Вся студия наверняка набита битком.

Он встал, сложил свой стул и протянул Грир руку, чтобы помочь подняться.

– Можешь себе представить, кто там сейчас? Самые знаковые исполнители мира, все вместе? Они ни за что не откажутся поджемить. Как сказали «Райчес бразерс»: «Если и есть рок-н-ролльный рай, то, знаешь, у них чертовски крутая группа». Я говорю о музыке последних дней. Этакое новое евангелие.

Мьюз сложил стул Грир и погрузил оба стула в тачку. Упыри были уже в тридцати метрах, ободранная плоть покачивалась при каждом шатком шаге вниз по склону, и теперь Грир могла слышать Их басовитый рев, напоминающий гул автомагистрали.

– Похоже, нам Они сниться будут, – вздохнул Мьюз.

– А пока что – бинокль, – проворчала Грир. – Второй бинокль.

– Если найдем – он твой. Это не проблема.

– А ведешь ты себя так, словно проблема.

– Да нет же! Кто-то должен дежурить, пока ты упражняешься в стрельбе. Я только начал привыкать к этому.

Вот оно, скрытое неодобрение.

– Это какая-то мужская фишка?

– Чего? Ладно тебе.

– Я на обороне. Это нечто унизительное?

Его глаза запылали. Грир видела эти проблески во время секса или побега. Скулы Мьюза заострились, кадык заходил ходуном.

– А это женская фишка? Нарываться на ссору?

Упыри были уже в двадцати метрах, на расстоянии небольшой парковки, здесь уже пора было начать по-настоящему обращать на них внимание. Грир, однако, хотела, чтобы обратил внимание Мьюз. На упырей, на нее, на все, что она делает, и на то, какое дерьмо творится вокруг, пока он поет: «Уходи, уходи».