Книга Закат, страница 28 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Эй, на чьей ты стороне в этой гражданской войне? – спросил Мьюз.

Игриво, но в то же время настороженно, будто бы Грир Морган была девушкой, с которой лучше держать ухо востро. Честно говоря, ей это льстило. Она ни разу не задумывалась, почему раньше перечила стольким учителям в Балке и никогда не отступалась от драк. Теперь стало кристально ясно: ей нравилось чувствовать себя опасной. Скучная и однообразная жизнь в Балке не позволяла утолить это чувство, но здесь Грир могла насладиться им сполна.

Это не означало, что Грир нравилось убивать упырей. Это нарушало их блаженство. Грир и Мьюз не ложились спать без установленной системы оповещения – обычно это была проволока по периметру, которую они разматывали каждую ночь и снова сматывали каждое утро. Трижды проволоку рвали. Это было чертовски страшно. В первый раз они были в сарае, а за спиной была только стена – грубая ошибка новичка, и слава богу, что им пришлось столкнуться только с одним упырем. Грир спала с мачете, и она раскроила череп упыря, как кокосовый орех. Осколки костей разлетались, как стружка.

В те ранние дни ее главным занятием было выживание. Это означало одно – лук.

Охотясь с папой, Грир в основном использовала ружье, но Фредди Морган пользовался и луком. Не составным, каким-нибудь из этих огромных, высокотехнологичных приспособлений, оснащенных осями, блоками и стабилизаторами. Нет, у него был простой английский длинный лук, в котором было что-то сказочное, но для попадания в цель требовалась практика. Грир выстрелила раз или два, но без особого успеха.

Однако теперь у нее было в избытке свободного времени. Так что она тренировалась. По несколько часов, каждый день. Ждала, пока они не наткнутся на какую-нибудь постройку или, по мере накопления опыта, на дерево или телефонный столб. Камнем выцарапывала мишень. С расстояния в пять шагов выпускала шесть стрел, находила их и выпускала снова. Тишина природы, которой Грир более всего наслаждалась, когда охотилась с папой, все еще ощущалась, только теперь в ней появился дополнительный элемент самосовершенствования. Достигая своей цели, Грир отходила от мишени уже на десять шагов, затем на пятнадцать.

Тетива хлестала ее по предплечью до крови, пока Грир не нашла кожаный ремень, не вырезала дополнительное отверстие и не затянула ремень вокруг уязвимой части тела. Мышцы спины опухли так, что кожа, казалось, вот-вот лопнет.

– Трапециевидная мышца, – сказал Мьюз, массируя большими пальцами ее воспаленную плоть. – Широчайшая мышца спины, – сказал он, опускаясь ниже. – Наружная косая мышца, – продолжил он, опускаясь еще ниже, дразня Грир поглаживаниями. Не для всех любовных игр нужен презерватив. Грир легла, прижавшись ноющей спиной к холодной земле, и нежно положила руки на растрепанные волосы Мьюза. У нее болели даже ладони.

Одна из шести стрел в цель – плохо. Три из шести – не помогут им почувствовать себя в безопасности в экстренной ситуации. Пять из шести – вот это уже что-то. Всего через неделю после начала новой кочевой жизни Грир пробивала почти центр мишени метров с тринадцати. Был ли это фантастический прогресс? Грир не знала, но ей было приятно. Она скорее предпочла бы теперь стрелять из лука с пятнадцати метров, чем бить мачете.

Мьюз оценил меры для повышения безопасности. Сказал, что оценил. Но правду ли сказал? Его насмешливые аплодисменты в честь успехов в стрельбе забавляли, усердная заточка наконечников стрел приносила пользу, а массаж распаленных мышц ввергал в экстаз. Но тьма, которая застилала его глаза, когда Грир практиковалась, уже один раз показывалась, когда она разрубила голову упыря. Мьюзу, похоже, не нравилось, когда она убивала.