Книга Закат, страница 148 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Он отпустил ее, вышел из клуба и, как боксер после боя, проскользнул мимо жаждущей внимания толпы. Но окончательно Нисимура оторвался от потока людей только у Народных солнечных часов. Правда, определить время ночью было невозможно, ну и прекрасно. Пусть все случится вне времени. Пусть записей о том, что пытались сделать с Форт-Йорком, не останется. Пусть эти ночь и утро станут последним мерзким погружением в прошлое, полное отвращения и неприязни.

Нисимура осознал, что непроизвольно сжал кулаки. Вернулось чувство, из-за которого он выстрелил в Шеф. И по идее, оно должно было его оттолкнуть. По идее.

На полпути к форту Нисимура услышал низкий, скрипучий и уже почти ненавистный голос Линдофа:

– Взгляните на этих людей. Какие прекрасные люди. Многих я знаю. Привет, Уильям. Привет, Луис. Вы все здесь. В такой холод! Холодно же, правда? Но вы оделись потеплее и пришли. Пришли, потому что это важно. Потому что вас заботит судьба сообщества. Потому что в вас есть здравый смысл. А что есть здравый смысл? Когда к вам подходит кто-то и дает в лоб, вы же не стоите и не ждете, пока прилетит по яйцам! Вы даете сдачи. А еще лучше – когда вы собираетесь все вместе и даете отпор. Это называется «чтоб неповадно было». Это и есть здравый смысл.

Когда люди радостно загалдели, Нисимура уже шел по дорожке через сад. Он слышал много радостных возгласов в Мутной Заводи. Когда заработало первое водяное колесо. Когда заработал первый транспортный двигатель на растительном масле. Когда женщина пришла в себя после успешной операции на селезенке, доказав эффективность самодельного аммиачно-нитратного эфира. Но вот этизвуки напоминали визги группы эмо-нытиков, пытающихся играть на маримбе. Из-за деревьев Нисимура пока ничего не видел, но прекрасно представлял. Он знал Уильяма, знал Луиса. Они ему нравились. Он не хотел видеть, как гнев искажает их добрые лица.

Выйдя из сада, Нисимура оказался в задних рядах толпы.

– Вам-то я могу это не говорить, – прогремел Линдоф. – Вы умные люди. Самые умные из всех, кого я видел, а я очень много где побывал. И как умные люди, вы по достоинству оцените мои слова. Но люди по ту сторону форта тоже умны. Как думаете, они меня слышат? Эй, народ! Подходите! Мы просто разговариваем! Смотрите, вот, кстати, и идет кое-кто. Прямо через сад, разве не прелестно? С теми, кто не пришел, поболтайте позже. Объясните, как мы видим ситуацию. Только никакого насилия, если нет крайней необходимости!

Линдоф рассмеялся, и толпа рассмеялась в ответ. Теперь Нисимура был ее частью и мог различить отдельные смешки: учитель биологии, изготавливающий мыло; воспитательница садика, следящая за порядком во время еды. Нисимура любил этих людей. Любил. Он двинулся дальше.

– Ну и о насилии. Мы знаем, зачем мы здесь, правда? Мы стоим прямо перед… как эта штука называется? Кирпичный склад боеприпасов? Больше похоже на Кирпичный сортир, правда? Канадцы, вы вообще умеете строить дома? Так вот, там засели четыре засранца. Четыре бандита. Четыре головореза. Давайте начистоту! Эти четверо ничем не лучше зомби. А что мы делаем с зомби?

– Стреляем в рожу!– выкрикнул мужчина.

– Мочим!– заорала женщина.

С того самого момента, как Нисимура убрал руку с шеи Джорджии, у него было ощущение, что он бежит по рельсам. Теперь же он сошел с путей – вихрем сорвался с места, метя локтями в ребра, пальцами в глаза. Толпа тем временем рукоплескала.