Книга Закат, страница 147 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Не так кроваво, как Блокгаузная Четверка, – добавила девушка по имени Мэрилин. – Но оттого еще хуже. Там драку устроили под кайфом. А тут ничего такого не было, но закусились всерьез.

Вздох Нисимуры застрял в горле, словно клей. Он с явной неохотой оглядел форт. По саду, покачиваясь, как листья в листопад, двигалась стая Ричарда Линдофа, а за ней виднелся импровизированный постамент, ожидающий главного. Можно сказать, вожака. Линдоф был именно вожаком, а этого в Форт-Йорке старались избегать.

– Такова воля людей, – сказал Нисимура, – чему быть, того не миновать.

– Бред, – сказали разнояйцевые близнецы Руди и Рассел.

Нисимура терпеть не мог смотреть в лица участникам клуба. Он знал, что увидит. Яркий, но дрожащий и готовый угаснуть свет факелов придавал чистым, воодушевленным лицам лихорадочный блеск. Волосы ребята отращивали до немыслимой еще недавно длины. И то, что они едва себя помнили на момент 23 октября, не значило ничего. Как было доказано в 1960-х, 2010-х и во все последующие эпохи, молодежи вовсе не обязательно знать, что такое кулак, чтобы понять боль. Дрожащие руки их родителей тому доказательство.

Джек указал на людей Ричарда.

– Если они выиграют, мы уйдем. Всем клубом. Заберем все идеи и все, что создали. Для нас это очень серьезно, Карл.

Еще одно копье в бок. Наконечник каждого такого копья был вырезан из кости мертвеца: Шеф, Шарлин, Дженни, Ларри, детей. И этот груз сильно замедлял Нисимуру и усложнял путь.

Разве они не понимают, что его чистый, ясный посыл в интерпретации Линдофа только ослабеет? Нисимура затряс головой, надеясь немного разгрузиться. По щекам градом катился горячий пот.

Он хотел обойти Джека, но ему преградил путь парень по имени Гэри. Нисимура снова пошел в обход, но ему помешала девушка по имени Винченца. В этом не было никакой агрессии, клуб был большим. Но у Нисимуры сжалось сердце от осознания того, сколько людей будет стоять до последнего. Возможно, ему, Карлу Нисимуре, стоило бы в свои пятьдесят восемь забыть все, что он якобы знал, и довериться им.

Джорджия снова выступила вперед. Она сложила руки в молитвенном жесте.

– Мы знаем, что ты не хочешь публично вызывать Линдофа на дебаты. Ты думаешь, что это придаст ему легитимности. Мы все понимаем, это так и работает. – Джорджия поморщилась. – Но, Карл, у нас больше нет выбора. Нам это нужно. Я бы пошла и сама все сделала, если бы умела говорить так, как ты. Но мы все знаем, что ты тот самый. Я знаю, это отстой – тащить все одному. Но жизнь иногда принуждает.

На лице Нисимуры возникла трещина, как на льду в оттепель. Он словно начал разлагаться, как обитатели Неспешнограда. Но нет, правда оказалась еще более шокирующей: он ухмылялся. Ох уж эта девчонка. Люди уже следовали за ней, как за ним. Однажды, в Мутной Заводи или где-то еще, Джорджия найдет нужные слова. Возможно, благодаря искусству. И к этим словам будет прислушиваться все больше людей. Что бы ни произошло сегодня вечером, это еще не конец.

Нисимура легонько обхватил Джорджию за шею. Он тщательно вымыл руки и теперь чувствовал сальные волосы и потную кожу молодой женщины, но его это не смущало. Там, куда они шли, все решит выдержка – не только через десять лет, но и через десять минут.

– Держись, Джорджия, – сказал Нисимура. Джорджия сжала его запястье. – Ну, пора.