Книга Закат, страница 116 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Шарлин не хотела, чтобы Нисимура волновался.

Она хотела объяснить, что прикоснулась к Шеф, чтобы все исправить, а не испортить, но Грир завопила:

– Ее укусили? Мы уверены?

У Шарлин не было сил перекричать Грир. При скверных раскладах никто не рычал громче, чем Волк. Но были и другие причины волноваться: широко раскрытые испуганные глаза Нисимуры вдруг остановились на одном особом предмете, висевшем на правом бедре Личика.

– Нет!– взмолилась Шарлин, но вместо слова из горла вырвалась кровь. Грир увернулась от этого потенциально болезнетворного фонтанчика.

В аптечках больше не было мясницких ножей. Пятнадцать лет научили всех, что ампутация лишь продлевает страдания. Жгут служил цели, противоположной изначальному предназначению: не замедлял кровотечение, а скорее замедлял поступление яда, чтобы инфицированного успели доставить в хоспис.

Никто не знал порядок действий лучше Шарлин, и следующим предметом, вытащенным из рюкзака Гофман, должны были быть кабельные стяжки, чтобы связать лодыжки и запястья на случай, если она рано обратится. Еелодыжки, еезапястья – это происходило на самом деле.

Нисимура рванулся к Личику, рука метнулась к кобуре с пистолетом; это зрелище Шарлин показалось еще более сюрреалистичным, чем собственная надвигающаяся смерть. Карл Нисимура, лидер их движения за мир, министр по вопросам ненасилия, постановивший держать оружие в Арсенале, подальше от всех, тянулся к огнестрелу. Рука, судя по всему помнившая муштру времен службы в военно-морских силах, выхватила пистолет из кобуры и даже успела снять его – в одно легкое движение – с предохранителя. В следующий момент Личико схватил Нисимуру за локоть и силой развернул в сторону. Завязалась потасовка; Нисимура схватился за оружие двумя руками, и Личико, явно будучи в шоке, выскочил на линию огня.

Правой рукой он сделал выпад в сторону Карла. Нисимура, используя левую, ткнул пальцами в лицо оппоненту. Шарлин пробрало от этого даже в столь неприятный для нее самой момент: она знала, что для Личика мучительно уже то, что все его видят. Но позволить кому-то коснуться,пусть даже случайно, его изуродованной физиономии – немыслимо. И Личико вмиг шарахнулся в сторону – как какой-нибудь злодей из эпизода «Скуби-Ду», боящийся разоблачения. Кривясь от отвращения к самому себе, Нисимура сделал два размашистых шага к Шеф – и выстрелил в упор в старейшую из известных зомби в истории человечества, прямо промеж блестящих глаз.

Взорвавшийся череп сверзился с плеч. В воздух взметнулся сноп из желтых обломков костей, черных комьев мозга и гнилостных миазмов всего остального, что скопилось за неисчислимые годы, прожитые в смерти. Кандалы на лодыжке Шеф дернулись, звякнули и затихли.

– Мы были так добры к тебе! – взвыл Нисимура, глядя на обезглавленное тело. – Зачем ты так поступила?

Шарлин вздрогнула. Возможно, из-за потери крови. Возможно, это микроскопические когти смерти вонзились в какие-то жизненно важные клетки. Она откинула голову, отяжелевшую от горя, и порадовалась тому, что Шеф, Нисимура, Личико, Грир и Гофман исчезли из виду. Теперь ее голова касалась тротуара; Шарлин воззрилась на Куин-стрит, перевернутую вверх тормашками.

Обездвиженная «мякотка» дергалась на носилках. Из каждого темного проема светилось по несколько пар белых глаз; скопление зомби над кондитерской не было случайностью. Вместо того чтобы застонать, они выдохнули, и из мертвых грудей поднялась пыль. Раздалось скорбное мычание – будто дух Сэма Кука, старого исполнителя песен в жанре «соул», снизошел к ним.