Книга Рассвет, страница 49 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Антонелла! – закричала Магдалена. – Игнасио! Максимо! Констанца! Сильвана!

Грир узнала их имена только сейчас, когда они потеряли значение. Крики Магдалены, похоже, сбили Сэма Хелла с толку. Рука с пушкой дрогнула. Грир не думала, что ему есть дело до сеньориты Магдалены; скорее всего, он не привык стрелять в людей на глазах у стольких свидетелей.

Он поднял автомат, держа его двумя руками.

– Мой сын Билли погиб этой ночью, – сказал Сэм Хелл. – А потом восстал. Выбил все дерьмо из копов. А потом и эти уроды восстали! Детишек надо грохнуть!

– Сильвана! – закричала Магдалена. Сильвана – самая маленькая – была ближе всех к Грир и Сэму Хеллу, в десяти метрах, и приближалась. Магдалена побежала за ней. Грир была сердцем Магдалены, поэтому почувствовала, как та напряжена, и услышала крик. Она не была уверена, слова это или просто звук. Это не имело значения: Сэм выстрелил.

Грир вздрогнула от вспышки, вырвавшейся из ствола. Она могла поклясться, что видела, как отдельные капли дождя рассекает пополам. Двадцатикилограммовую Сильвану сбило с ног, и она отлетела на полтора-два метра назад с такой силой, что взлетели десятки сухих листьев. «В этом новом безумном мире, – подумала Грир, – сухие листья падают вверх».

Магдалена взвыла и прижала к земле единственного ребенка, который был в пределах досягаемости, – десятилетнего Игнасио. Грир тоже распласталась на земле, хотя и находилась за спиной стрелка. Остальные дети никак не отреагировали. Они просто продолжали идти.

– Родни, стой! Стой, Родни!

Грир посмотрела налево, в сторону нового голоса. Шея была словно резиновая. Прямо за краем трейлера мамы Шоу, к северу от дома сеньориты Магдалены, виднелся трейлер, который мисс Джемиша делила с Сэмом Хеллом. Похоже, его настоящее имя Родни.

Мисс Джемиша стояла на ступеньках в плаще и сапогах, обеими руками придерживая края капюшона. Грир была уверена: единственная причина, по которой мисс Джемиша не прогоняет этого мелкого гангстера, в том, что она никогда не видела, чтобы он и вправду нажимал на курок.

Теперь вот увидела.

– В дом, женщина! – закричал Сэм Хелл, и, хотя Грир ненавидела этого человека, она надеялась, что Джемиша в последний раз его послушается.

Но она побежала прямо на них. Мисс Джемиша, которая на собраниях твердила одно и то же громче и громче, пока все остальные не устанут, которая регулярно посылала матом сборщиков долгов (все начинали себя ненавидеть за нерешительность, но радовались, когда у нее получалось), которая навещала маму Шоу несколько месяцев после ампутации каждой ноги просто потому, что могла, которая бросалась в любую потенциально опасную заварушку, как сейчас. У нее была только одна жизнь – по крайней мере, до сегодняшнего дня, – и, естественно, она собиралась прожить ее громко, ярко, отважно.

Сэм Хелл со всей дури ударил мисс Джемишу по лбу. Она судорожно замахала руками, слишком короткими, чтобы дотянуться до него. Кроме Игнасио, который вырывался из объятий матери, все дети перешли дорогу, и Сильвана снова была впереди. В ее пижаме была аккуратная черная дырочка, из которой сочилась – но почему-то не хлестала – кровь. Несчастное, изуродованное тело девочки продолжало идти, сквозь дыру в щеке виднелось еще больше зубов. Руки были подняты, словно она просила обнять ее, чтобы все стало хорошо.