Книга Рассвет, страница 174 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Непросвещенными были те, кто прятался на нижних палубах, но еще не решил смиренно войти в паству отца Билла. Они могли прятаться где угодно. Джакобо Лизердейл доказал это. Нисимура слишком устал и хотел пить, чтобы и дальше запрещать себе помнить об этом.

Как быстро расступившееся Красное море убедило неверующих освобожденных евреев в том, что Моисей был пророком? «Долгая прогулка», чудесное прохождение отца Билла по пылающей, заполненной упырями летной палубе, привела к тому же результату куда быстрее. Одним из его первых действий было разделение каждого дня на пять частей, каждая из которых сопровождалась молитвой, которую капеллан транслировал по всему кораблю: утро, середина утра, полдень, вечер и ночь. Во время этих монологов Нисимура заметил, что Лизердейл начинает потихоньку звереть. Наконец, в разгар вечерней молитвы, Лизердейл взглянул на свою третью за день горсть арахиса и сорвался.

– Вся еда внизу! Если мы так и будем запираться здесь, то умрем с голоду! Что мы делаем? Что мы все делаем?

«Он прав», – сказал Нисимура. Нет, не говорил. Только подумал об этом, потому что, в отличие от Лизердейла, у него была «задержка Нисимуры» – осторожность или трусость, решать вам. Лизердейл в течение пятнадцати или двадцати секунд бесновался перед своими товарищами – голодающими, застывшими на месте моряками, – прежде чем выйти на мостки.

Джакобо Лизердейл был прирожденным моряком, тренированным, атлетически сложенным, и Нисимура даже думал, что вероятность успеха, если он подготовится к прыжку, будет побольше половины. Но Лизердейл устроил сцену на глазах у Хенстрома и его телохранителя, раздававших арахис и воду. Хенстром произнес два слова: «Остановите его», – и несколько плебеев с метеорологического мостика бросились в погоню. Нисимура услышал удар плоти о сталь и невнятные протесты Лизердейла.

Еще до этого Святой Карл знал, что из-за отказа отца Билла контактировать с внешним миром они подвергаются опасностям, связанным с нехваткой еды и воды, взрывами заброшенных двигателей и полным отсутствием структуры рабочей силы, которая могла бы справиться с этими проблемами.

После Лизердейла Нисимура пересмотрел этот список. Реакция отца Билла на «предателя», по сути, помогла создать структуру рабочей силы. Как оказалось, все работает довольно слаженно, когда люди внизу боятся людей наверху.

Джакобо Лизердейл был схвачен и подвешен над мостками ЦУП, перила были зажаты согнутыми ногами, которые замотали клейкой лентой так, что икры касались бедер. Наученные считать ЦУП святым местом, сорок один человек толпились на мостках, чтобы посмотреть на зрелище. Отец Билл в окружении Хенстрома и вооруженной охраны держал сломанный посох с позолоченным распятием и говорил дрожащим голосом, который Нисимура не мог расслышать. Экстаз и прищуренные глаза священника говорили сами за себя.

Отец Билл осенил себя крестным знамением и взял нож. Он перегнулся через перила и полоснул Лизердейла по груди, сделав длинный разрез, из которого пятью или шестью струйками потекла кровь, затем окрасила его лицо в красный цвет и забрызгала летную полосу пятью этажами ниже.

Ад на палубе уже угас, открыв апокалиптическое зрелище. Яркие, изящные «соколы» авиации Военно-морского флота превратились в груды жженого металла, в лежащих на спинах мертвых тарантулов. Еще более жутким зрелищем были обугленные скелеты моряков, россыпи костей, которые при малейшем порыве ветра превращались в пепел. Красная кровь Лизердейла пропитала черные угли, превратив их в малиновое желе.