Книга Рассвет, страница 176 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Вспомнив последнее, Нисимура усмехнулся, и ему показалось, что он заметил сквозь мрак чей-то подозрительный блеск в глазах. Карл Нисимура мог бы стать хорошей второй жертвой демонам, говорили эти глаза, жертвой, которая может помочь парню продвинуться по службе. Нисимура ничего не мог с этим поделать, не теперь. Он закрыл глаза и откашлялся, чтобы промочить горло, сохранить воду, энергию и порадоваться, что может видеть звезды сквозь щель в окне. Подумал о той бедной талантливой девушке из «Красных змей», которая допустила «пролет», и о том, какое значение этому придавали. Если бы только они могли заглянуть за горизонт событий…

– Ну что там? – Этот вопрос мог заменять часы.

Луис зашел в «Карты» и показал Шарлин места, куда Роза, скорее всего, могла отправиться. Окрестности домов подруг (хотя Луис не был уверен, что сможет точно определить дома, а это могло означать, что придется подвергать себя риску). Луис попытался вспомнить другие места, которые, как он знал, часто посещала Роза, и сконфузился, поняв, что в основном это места, где она заботилась о нем, муже: продуктовые магазины, рестораны с заказами на вынос, прачечные самообслуживания. Если он никогда не удосуживался узнать, чем занимается его жена весь день, как он мог надеяться найти ее?

Приложение все время висло из-за кучи уведомлений: пост Луиса постоянно ретвитили.

– Ты не мог бы выключить это дерьмо? – пожаловалась Шарлин.

– Мне немного приятно, – признался он. – Донес до людей правду.

– Потешить эго – вот что тебе приятно. Хочешь, чтобы мобила села?

Это было верное замечание; электричество пока работало, но освещение иногда мигало. Луис отключил все уведомления, что причинило ему адскую боль. По привычке он сделал это правой рукой, все нервы внутри которой, как провода в щитке, были скручены у основания отсутствующего большого пальца.

– Ну что там? – продолжала спрашивать Шарлин.

Если она говорила о руке, Луис мог точно рассказать ей, что там. Там все было не очень хорошо.

Если же Шарлин говорила о самом большом пальце, тогда другое дело. Никакого большого пальца больше не было. Луис выхватил то, что выпало у мамы изо рта, и бросил в измельчитель, из которого Шарлин вытащила руку его матери. Когда он нажал на кнопку, кусочки белой кости и красных мышц посыпались из стока, как стружка от редиски.

Теперь он чувствовал слабость и тошноту. Возможно, это из-за потери крови, травмы от лишения части тела. Но что, если это нечто большее? Луис надеялся, что вирус Джона Доу почти весь ушел в раковину, но знал, что штамм, переносчиком которого стала мама, мог прямо сейчас циркулировать по его венам, вербуя здоровые клетки крови для развития саркофагида.

– Ну что там?

Ситуация? Чертовски мрачная. Луис пытался помочь Шарлин разобраться с телом мамы; с детства он мечтал о том, как однажды с мужественным видом будет нести гроб. Шарлин велела ему сесть, но из-за маминого веса было трудно вырвать ее руку из раковины. Луис обнял мать за талию – ее покрасневшее лицо было достаточно близко, чтобы поцеловать, – но от него было мало толку. Один дурацкий палец, и вся его рука превратилась в бесполезный кусок дерьма. Наконец Луис отступил и прислушался к влажному хрусту и жесткому скрежету тела матери, которое тащили в гараж, где ему предстояло покоиться, примерно как пакету с собачьим кормом.