Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 84 – Сим Симович

— Я больше не объект, — прохрипел Пьер, всаживая когти глубоко в сочленение шейных пластин перехватчика. — Я ваш конец.

Он крутанул кисть, вырывая блок управления вместе с куском синтетической плоти. Перехватчик задергался, его красные линзы мигнули и погасли, а тело обмякло, превращаясь в груду мертвого железа и мяса.

Тем временем Коул сошелся в рукопашной со вторым охотником. Тот обвился вокруг него, пытаясь достать до горла, но Коул, не обращая внимания на рваные раны на плечах, обхватил врага за пояс и с чудовищной силой впечатал его спиной в дерево.

— Получай, жестянка! — Коул нанес сокрушительный удар тесаком, отсекая голову твари.

Жанна добила последнего. Тот пытался скрыться в густом тумане, но её тепловизор не оставил ему шансов. Третий выстрел прошил грудную клетку перехватчика, и зажигательный заряд превратил внутренности ликана в пылающий факел.

Тишина вернулась в лес так же внезапно, как и исчезла. Только треск догорающего тела и тяжелое дыхание людей нарушали покой ночи. Пьер стоял над поверженным врагом, глядя на свои руки. Когти медленно втягивались обратно, оставляя кровоточащие раны, которые затягивались прямо на глазах.

— Все целы? — спросил Пьер, оборачиваясь к друзьям.

— Жить буду, но костюм в клочья, — Коул вытирал кровь с лица краем рукава. — Сильно они нас приложили.

— Вертолеты возвращаются, — Жанна указала на огни, рыскающие над верхушками деревьев в паре километров от них. — Нам нельзя здесь оставаться.

— Вниз, к реке, — Пьер подобрал свой автомат. — Там есть вход в старый коллектор. Ахмед говорил, что это наш единственный путь в город.

Они двинулись вглубь леса ища нужный вход в катакомбы и оставляяпозади разбитых гончих Лебедева.

Сырость парижских катакомб обволакивала их, словно тяжелое, холодное одеяло. В узком техническом кармане, где-то между старыми тоннелями метро и заброшенными каменоломнями, Ахмед развернул свое временное рабочее место. На коленях у него лежал планшет с треснувшим экраном, подключенный к оголенным жилам оптоволоконного кабеля, который он вскрыл десять минут назад.

Лицо Ахмеда, осунувшееся и покрытое копотью, светилось призрачным голубым светом. Пьер подошел ближе, прихрамывая и прижимая руку к перевязанному боку. Он молча встал за плечом связиста, глядя на мелькающие окна новостных лент.

— Посмотри, Пьер, — прошептал Ахмед. Его голос дрожал от смеси ужаса и восторга. — Это уже не просто трансляция. Это цепная реакция.

Он развернул окно прямого эфира из Лондона. На экране, на фоне Трафальгарской площади, бушевало море людей. Полицейские кордоны пятились под натиском толпы, которая скандировала одно-единственное слово: «Правда». Люди держали в руках распечатанные скриншоты с кадрами из Гданьска — те самые серые лица детей в клетках.

— Би-би-си подтвердили подлинность метаданных, — Ахмед быстро переключил вкладку. — А вот Берлин. У ворот штаб-квартиры их фармацевтического подразделения уже идут бои. Протестующие перевернули два броневика охраны.

Пьер всматривался в зернистую картинку. Мир, который еще час назад считал их безумными убийцами, теперь разрывался от ярости.

— Что говорит Отдел? — коротко спросил Пьер.

— Официально — ничего. Они ушли в глубокое подполье. Но я перехватил закрытые каналы Европола. Там паника. Половина стран-участниц требует немедленного ареста Лебедева и допуска международных комиссий на все объекты «Омеги». Акции их дочерних компаний обрушились в ноль за сорок минут. Это финансовое самоубийство.