Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 8 – Сим Симович

Ахмед проверял портативную радиостанцию, нацепив наушники на одно ухо. Его рука, зажившая после ранения в Бангладеш, двигалась уверенно, но Пьер видел, как араб время от времени непроизвольно сжимает кулак, проверяя рефлексы.

Жанна сидела рядом с Пьером. Её «Ремингтон» лежал на коленях, разобранный наполовину. Она аккуратно протирала линзу прицела специальной ветошью. В багровом свете её рыжие волосы казались чёрными, а глаза — тёмными провалами. Она действовала спокойно, но Пьер чувствовал её напряжение — оно вибрировало в воздухе острее, чем гул моторов.

Дюбуа вытащил магазин своего Kriss Vector. Тускло блеснули серебряные головки экспансивных пуль. Каждая — маленькое произведение искусства, отлитое специально для того, чтобы разрывать плоть тех, кто не должен существовать. Он вогнал магазин обратно. Короткий, сухой «клик» прозвучал в его ушах громче рева самолета.

Шрам непроизвольно коснулся внутреннего кармана куртки. Стальной пенал с «Чёрной Вдовой» был на месте. Это придавало странную, извращенную уверенность.

— Эй, Шрам! — Коул подал голос, не отрываясь от чистки клапана. — Как думаешь, эти румынские шавки сильно отличаются от гулей?

— Сильнее. Быстрее. И умнее, — Пьер посмотрел на американца. — Гули — это голодная саранча. Оборотни — это охотники. Они знают, что такое засада.

— Значит, поджарим их по-особенному, — огнемётчик цинично оскалился.

Самолет внезапно провалился в воздушную яму. Ремни безопасности впились в плечи. С потолка посыпалась пыль, а закрепленныев центре отсека ящики с боеприпасами натужно заскрипели.

— Пять минут до начала снижения! — раздался в гарнитурах голос пилота.

Маркус поднял кулак, привлекая внимание команды.

— Проверить герметичность масок, пристегнуть шлемы! Мы идем в зону с нулевой видимостью. Если кто-то из местных будет путаться под ногами — оттеснять. Если у кого-то из местных вырастут клыки — валить без предупреждения. Работаем двойками. Пьер, Жанна — вы наши глаза. Коул — ты жжешь всё, что выше двух метров ростом. Ахмед — на связи с базой. Погнали.

Пьер поправил ремень автомата и посмотрел на Жанну. Она ответила ему коротким, жёстким кивком. В этот момент они оба перестали быть влюбленной парой из Женевы.

Красный свет мигнул и сменился мертвенно-белым. Аппарель самолета начала медленно опускаться, впуская внутрь ледяной, режущий воздух румынской ночи.

Аппарель «Геркулеса» ударила о бетон военного сектора аэропорта Отопени с гулким лязгом, от которого зубы заныли не хуже, чем от вибрации двигателей. В открывшееся чрево самолёта ворвался липкий румынский дождь и вонь дешёвого дизеля.

— Шевелитесь, барышни! — рявкнул Маркус, перекрывая свист турбин.

Пьер спрыгнул на мокрый бетон. Ботинки мгновенно покрылись серой жижей. Жанна шла следом, низко опустив голову и прижимая к груди чехол с винтовкой. У чёрного фургона «Дачия», припаркованного в тени ангара, их ждали трое. Один из них, худощавый тип в заляпанном грязью плаще, нервно терзал недокуренную сигарету.

— Капитан Ионеску? — Маркус шагнул вперёд, не снимая перчаток.

— Да. Слава богу, вы здесь, — румын заговорил на ломаном английском. Голос дрожал. — Ситуация… она осложнилась. У нас ещё два нападения в жудеце. Звери совсем озверели.

— Звери? — Пьер вышел из тени Маркуса. В багровом свете аэродромных огней его шрам казался свежей раной. — Ты нам втирал эту дичь ещё в Женеве, капитан. Но я не видел, чтобы волки сжигали фермы или вырезали целые семьи под корень, так что не рассказывай мне сказки в лицо.