Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 5 – Сим Симович

— Эти западные идиоты из конгломератов… они думают, что купили меня ради старых формул, — Лебедев подошёл к столу и плеснул в пробирку синий реагент. — Они хотят контроля. Понимаешь, Пьер? Им не нужны суперсолдаты, которых сложно контролировать. Им нужны послушныеинструменты.

Профессор замолчал на секунду, его пальцы быстро застучали по клавиатуре, открывая зашифрованные файлы. На экране замелькали цепочки ДНК, помеченные красным.

— Я сейчас работаю над их заказом… Оружие по контролю сознания. Вирус-ингибитор. Он не убивает, нет. Он просто… подавляет лобные доли. Стирает агрессию, волю, индивидуальность. Мы называем это «Проект Гармония», но по сути — это создание зомби. Послушная толпа, которая будет улыбаться и выполнять приказы, пока их будут вести на бойню. Изменения в поведении необратимы.

Лебедев осекся, поняв, что сболтнул лишнее. Огонь в его глазах на мгновение сменился испугом, он быстро свернул окно программы, но Пьер уже успел прочитать заголовки.

— Вы делаете из людей овощей, Проф? — голос Шрама был холодным, как сталь его ножа.

Лебедев вытер вспотевший лоб, его руки снова задрожали, а выправка начала исчезать.

— Это… это цена моего выживания здесь, Пьер. Моей лаборатории. Без их грантов я — никто. Но ты… ты — доказательство того, что человек может стать выше этого. Выше их вирусов.

Профессор снова уткнулся в монитор с твоими показателями, стараясь не смотреть Пьеру в глаза. В стерильной тишине лаборатории отчетливо слышалось только мерное пиканье кардиомонитора.

Лебедев подошёл к массивному сейфу в углу лаборатории. После ввода длинного кода и щелчка магнитных замков он вытащил небольшой стальной пенал. Внутри, на ложементе из чёрного поролона, лежал тяжёлый, матово-чёрный автоинъектор. В прозрачном окошке прибора едва заметно пульсировала густая, опалесцирующая жидкость цвета перезрелой вишни.

Профессор бережно, словно святыню, протянул пенал Пьеру. В его глазах снова вспыхнул тот самый опасный, почти безумный блеск, который Дюбуа помнил по Чернобылю.

— Это «Чёрная Вдова», Пьер. Моя финальная формула, — голос Лебедева стал тихим, хриплым. — Она не прошла испытания. Не на ком было испытывать, понимаешь? Те, кому я вводил прототипы, превращались в кашу за считаные минуты. Сердце просто не выдерживало такого темпа.

Проф положил руку на плечо Шрама, и Пьер почувствовал, как пальцы старика дрожат.

— Твой организм — единственный, у которого есть шанс. Но помни: это билет в один конец. Если введёшь её, «суперсолдатская» покажется тебе детским витамином. Твои рефлексы ускорятсяв три, может, в четыре раза. Боль исчезнет как понятие. Ты станешь живым вихрем из костей и стали. Но цена…

Лебедев замолчал, глядя на шприц-тюбик.

— Цена — полный распад тканей после того, как действие закончится. Через час твоё сердце превратится в изношенную тряпку, а мозг просто закипит. Это оружие последнего шанса. Когда уже плевать, выживешь ты или нет. Когда нужно просто забрать врага с собой в ад.

Пьер взял инъектор. Холод металла приятно обжёг ладонь. Он ощутил вес этой смерти, упакованной в элегантный корпус.

— Принято, Проф, — коротко ответил Шрам, убирая пенал во внутренний карман тактической куртки. — Будем надеяться, что Карпаты не стоят такой цены.

— Надежда — плохой союзник, Пьер, — Лебедев снова ссутулился, огонь в его глазах мгновенно погас, и он опять превратился в усталого старика в помятом пиджаке. — Просто постарайся не использовать её. Никогда.