Книга Шрам: 28 отдел "Волчья луна", страница 69 – Сим Симович

— Мы сделали это, — Коул тяжело дышал, глядя на пожарище.

— Еще нет, — Пьер поднялся,глядя в сторону тумана, где уже слышался гул приближающихся вертолетов. — Мы просто сожгли их первый филиал. Теперь они знают, что мы не просто беглецы. Мы — каратели.

Он посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Серебро в крови утихло, удовлетворенное принесенной жертвой. Охота на Фермы перешла в стадию тотального уничтожения.

В бункере стояла тяжелая, липкая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом серверов и приглушенным кашлем Пьера. Воздух здесь, на нижнем ярусе «Ориона», казался сгустившимся от запаха пороховой гари, антисептика и дешевого кофе. Красный свет аварийных ламп заливал помещение, превращая тени людей в длинные, уродливые пятна на бетонном полу. Гданьск остался позади огненным шрамом на побережье, но никто не чувствовал облегчения.

Пьер стоял у массивного стального стола, на котором Ахмед развернул цифровую проекцию европейских дорог. Карта мерцала красными точками — оставшиеся Фермы. После взрыва в «Инкубаторе-1» точки начали мигать: Лебедев перевел все объекты в режим повышенной готовности.

— Они начали зачистку хвостов, — Ахмед вытер засаленным рукавом пот со лба. Его пальцы безостановочно порхали над клавиатурой. — В архивах Гданьска я нашел подтверждение: если мы не нанесем удар по «Яслям-4» в Альпах и распределительному центру под Лионом в ближайшие сорок восемь часов, они просто выжгут там всё вместе с подопытными. Протокол «Чистая доска».

Пьер медленно поднял голову. Его глаза, в которых после детоксикации так и не исчез стальной блеск, внимательно изучали маршруты. Он чувствовал, как серебро в легких пульсирует в такт электрическому шуму в проводах под потолком.

— Мы не можем быть везде одновременно, — Пьер коснулся пальцами Лиона. — Коул, что у нас по «подаркам»?

Коул, сидевший в углу на ящике с боеприпасами, поднял тяжелый взгляд. Его руки были по локоть в черной смазке. На верстаке перед ним лежали разобранные стволы и груда самодельных боеприпасов.

— Я пересобрал магазины. Теперь в каждом третьем — зажигательный с магниевой крошкой. Глушители я перебрал, заменил прогоревшие сетки. Но самое главное вот, — он указал на ряд небольших стальных цилиндров с магнитной присоской. — Кумулятивные липучки. Пробьют любую гермодверь в этих их стерильных подвалах.

Коул щелкнул затвором дробовика, звук металла в пустоте бункера прозвучал как приговор.

— Проблема в детях, Пьер, — тихо подала голос Жанна из тени у входа в жилой блок. — Твоя кровь их больше не держит. Мальчик из Гданьска начал меняться два часа назад. Мне пришлось вколоть ему двойную дозу того стабилизатора, что мы вытащили из порта. Осталось шесть ампул. Это наодин рейд, если повезет.

Жанна вышла на свет. Она выглядела измотанной, её пальцы непроизвольно перебирали ремень снайперской винтовки. Она больше не была тем холодным инструментом, что две недели назад подчинялся приказам Отдела. Теперь она была частью стаи, которая знала цену каждой ошибки.

— Поэтому мы пойдем ва-банк, — Пьер выпрямился, и в его голосе прорезалась та самая ледяная сталь, которая заставляла замолкать даже ликанов. — Мы разделяемся. Ахмед, ты остаешься здесь, в бункере. Ты — наши глаза и уши. Будешь вести нас через спутники и ломать их системы защиты на лету.