Книга Группа Грифон. Дебют, страница 74 – Артур Невский

Наваждение прошло. Я встал. Продолжил идти.

В какой-то момент я понял, что просто не готов останавливаться. Мне было безразлично, что у меня что-то болело и что мне было очень тяжело. Мозг перестал сопротивляться и намекать на то, что мне нужно отдохнуть. Мозг принял новые правила игры, и встал на мою сторону. Вперед.

Я сделал еще один короткий привал и доел все, что было в открытом сухпайки. Вода закончилась.Я пошел дальше.

К полудню я вышел к дороге.

Сверился с картой.

Я был по ту сторону.

Я улыбался. Я прошел. Мне показалось, что я готов идти дальше, идти, сколько потребуется, да хоть и дальше, до границы с Швецией. Сколько потребуется.

И когда я уже, незаметно для себя, начал забываться в этом экстазе ликования, ноги мои подкосились, и я рухнул оземь, лицом в придорожный снег.

Очнулся я от того, что кто-то лил воду мне на лицо и бил по щекам. Я лежал на спине, рюкзак рядом, а надо мной склонилась фигура в сером полушубке и пыталась спросить у меня, кто я и что со мной случилось.

Выяснилось, что пролежал на дороге я не больше получала — и да, меня просто вырубило. Мужчина же оказался дальнобойщиком и возвращался пустым из России на своем тягаче Вольво ЭфЭйч и едва ли не проехал мимо, но в последний момент увидел лежавшего на обочине человека в бежевой куртке, выглядывавшей из-под черного рюкзака.

Когда мы уже погрузились, и я немного пришел в себя и стал способен поддержать простой разговор, он на английском с сильным финским акцентом удивился, что меня, путешественника из Латвии, так далеко занесло.

— Не, ну ты даешь, конечно! — он все продолжал удивляться, цокая языком прямо как заправский таксист, который подвозит вас от Курского. — Вот это смело! Так а ты их видел-то, в итоге?

Я то отрубался — буквально на пару секунд — то снова приходил в себя, причем спать как-будто уже не хотелось, просто накопленная усталость не давала нормально сосредоточиться на мире живых и бодрствующих, и я пропускал половину всего, что он говорил на своем английском, мимо ушей, то и дело отвечая невпопад, чтобы не выглядеть совсем уж бездарем.

— Погоди, кого видел? — переспросил я, пытаясь вспомнить, о чем у нас шел разговор.

— Дык кого, оленей!

— Кого?

— Ну, оленей этих, за которыми ты в лес поперся-то!

Ради всего святого, какие олени??

Но то ли у меня хватило ума промолчать, то ли просто дело было в том, что я медленно соображал, а слова выговаривал еще медленнее, до меня все же начало доходить, что последние двадцать минут я с переменным успехом действительно объяснял своему спасителю, что я студент-биолог и искал оленьи следы.

Я потом сам себе эту чушь, которую тогда в полусвязном бреду выдумывал на ходу, припоминал не раз. Оленьтам в этот момент только один был.

— Аа, да-да, конечно… — пробормотал я тогда кое-как, — так я же тропы искал, олени мне зачем… и вообще их не видно же.

— Да ладно? — удивился водитель, совершенно игнорируя мое не самое подходящее для диалога двух юных натуралистов состояние. — А почему? Они же большие, нет?

— Большие. Но разбегаются.

— Что?

— Разбегаются, — я пожал плечами.

Он тоже пожал плечами. А что тут скажешь еще.

Вечером мы были в Оулу. Конечно, я уже тогда понимал, что опять мне повезло — дальнобойщик оказался веселым мужичком, которого жизнь научила ничего не удивляться, да и не быть излишне подозрительным к незнакомцам. Всякое бывает. В благодарность за то, что он меня подвез, я сказал ему “большое спасибо”. Дал бы сотню евро — он бы сразу понял, что никакой я не латыш