Книга Группа Грифон. Дебют, страница 71 – Артур Невский

Было, однако, тихо. Сколько я прошел? Вряд ли больше семи или восьми километров, хоть и маршировал напролом. Вздохнул. Сейчас будет одновременно тяжелее — смеркалось, придется идти медленнее, да и лес, наверное, все же погустеет, и полегче — на этот раз не забуду застегнуть ремень рюкзака на поясе.

Убедившись, что все спокойно, сел на землю, обхватил колени руками. Вытянул сначала одну, потом другую ногу. Набрал побольше воздухе в легкие — воздух тут был, конечно, свежайший, — такое чувство, что не нужно было ни пить, ни есть, чтобы восстановить силы, достаточно было только пару раз хорошо вздохнуть.

Кстати, вода. Расстегнул немного молнию рюкзака, просунул руку, вытащил бутылку, которую дал мне Олег. Сделал несколько глотков. Давно я не пил такую вкусную воду.

Пора. Прошло от силы пара минут, а мне уже казалось, что я потерял непозволительно много времени. И еще — что я начал замечать, как потемнело с тех пор, как я остановился.

Надо идти дальше.

Встал, отряхнулся, убрал воду. Еще раз поблагодарил небо и тех, кто меня мог слышать (но вообще надеялся, меня почти никто не мог в тот момент слышать) за то, что сейчас была плюсовая температура — иначе я бы уже замерз. Закинул рюкзак за спину, подтянул поясной ремень и застегнул его. Сделал пару шагов вперед — веса на плечах как будто вообще не было. Красота.

Сверил направление по компасу и продолжил идти.

Одна из любопытных вещей, которые понимаешь, только когда сам маршируешь по лесу напрямую, это то, как неудобно человеку идти не по заранее проложенной тропе. Мы настолько привыкли к цивилизации, что мозг вначалепросто не воспринимает, что так можно — просто идти сквозь заросли и через овраги, куда глаза глядят. Кажется, что это неправильно, и что нужно срочно отыскать дорогу, а иначе ничего не выйдет. Кроме того, не получалось идти быстро — когда лес был совсем редкий, я шел уверенным, быстрым шагом, а сейчас, когда он немного уплотнился, я едва ли делал больше двух или двух с половиной километров в час.

А еще я знал, что никакой дороги тут не будет, и что единственный способ выжить — просто идти.

Полностью стемнело еще через час. Надо сказать, что было не так плохо, как я боялся — лунный свет отражался от снега, а снега было по-прежнему ровно столько, чтобы освещать дорогу и не затруднять продвижение вперед. Включил фонарик. Все мысли были только о том, чтобы не останавливаться — я все еще на российской стороне, и это меня подгоняло — если что-то будет не так, если не смогу идти, если застряну, если остановлюсь, то даже если меня кто-то и спасет — вернуться я смогу только в цепкие лапы спецслужб. Единственный выход — пройти еще много километров вперед.

В какой-то момент появился страх, что собьюсь с пути и начну ходить кругами или, чего доброго, просто вернусь обратно. Несколько раз выходил на прогалины, и меня бросало в жар от того, что вот сейчас пересеку ее, а за ней — дома и дорога, по которой я убегал. Маниакально сверяюсь с компасом, гораздо чаще, чем нужно — каждый раз, когда обхожу овраг или даже слишком плотные группы деревьев, потому что кажется, что сам я в темноте точно поверну не туда.

Только начинаю думать о том, что не устаю, как сбивается дыхание. Останавливаюсь, поправляю лямки рюкзака — как-будто показалось, могу же легко идти дальше. Но сердце стучит. Иду, начинаю искать в голове причину — ну конечно, все дело в волнении. Сам себя накручиваю, боюсь пойти обратно. Тут же пришла мысль, что если бы я пошел обратно — компасу как-будто уже не доверяю! — то увидел бы собственные следы. Немного успокоился, но начал думать о том, что по следам меня можно легко вычислить и догнать. Снег неглубокий, надо приглядываться, и все же.