Книга Монстр внутри, страница 93 – Оливия Нортвуд

– Посмотрите внимательно, пожалуйста, – попросила Грейс, подводя их к столу, занавешенному непрозрачной шторой.

Саманта заметно напряглась – на шее под кожей проступили сухожилия и вены, когда Хэмптон отдёрнул штору, показывая Джейн, которая лежала под белой простынёй. В области удалённых молочных желёз Скотт проложил бинты, чтобы простынь не пропиталась оставшейся в ранах кровью.

В прозекторской стояла тишина. Грейс не удалось остаться беспристрастной. Она почувствовала, как глаза наполнились слезами. Она вспомнила день, когда увидела Эвана, укутанного простынёй, как саваном. Она словно была в двух местах одновременно. Тогда и сейчас.

– Моя девочка! – Вопль Саманты крючьями выдернул Грейс из воспоминаний. – Джейн! Моя Джейн! – Она разрыдалась.

И Ллойд тоже не выдержал. Он поспешил обнять жену, но та яростно его оттолкнула. Согнувшись, Саманта пронзительно закричала и впилась пальцами в своё лицо, царапая кожу ногтями.

Грейс опустила взгляд и до боли закусила губу, чтобы не расплакаться.

– Мы вас оставим, – тихо сказал Джеймс, обращаясь в основном к мистеру Мэддоксу, потому что он ещё оставался в трезвом уме. – Позовите, если понадобится помощь, – предупредил он.

Ллойд вытер глаза тыльной стороной ладони и кивнул.

Детективы и доктор Хэмптон покинули помещение, оставив с родителями Джейн ассистента судмедэксперта.

Грейс сказала, что ей нужно выпить кофе и выкурить сигарету на улице, чтобы почувствовать себя лучше.

Хэмптон сварил ей двойной эспрессо в своём кабинете, где не было секционных столов, зато стояли дорогая стереосистема, стеллажи с книгами, в том числе и на латинском, приличная кофемашина и удобный кожаный диван. Находясь внутри, они сквозь тонкие стены слышали крики Саманты Мэддокс.

– Я так больше не могу, – прошептала Грейс.

Она взяла кружку с кофе, достала из кармана куртки Джеймса пачку сигарет и зажигалку и направилась к выходу. Джеймс потянулся за ней, но Грейс обернулась к нему и остановила его взглядом. Она понятия не имела, как выглядела и почему Нортвуд замер на месте, стоило ей на него взглянуть. Может быть, его смутил лёд в её глазах. Но он как-то внезапно понял, что ей хочется побыть одной.

За дверью Грейс смягчилась. Должно быть, ему тоже было не по себе стоять посреди кабинета доктора Хэмптона и слышать, как воет от боли мать Джейн. Но ей действительно нужно было это время наедине с собой.

Иногда…

Нет, Грейс не позволяла себе злоупотреблять этой мыслью, какой бы привлекательной она ни была. Как бы ни сглаживала подобные этой ситуации. Она цеплялась за неё не так часто, как хотелось бы.

Иногда Грейс думала: было бы лучше, если бы она прошла по пути, заготовленному для неё матерью, и поступила в Вашингтонский университет на архитектурный. Путь, с которым согласилась более сговорчивая Холли. Работа в полиции была щенячьей, детской выходкой, ребячеством. Лишь бы не сделать так, как хотела мама.

Грейс постоянно думала о том, что в любой момент может выйти из игры, а потом всё так завертелось, что ей бы не удалось выбраться из этого водоворота, не растеряв по дороге всё, что она считала собой. Грейс не позволяла себе смаковать эту мысль, потому что было в ней какое-то невыносимое очарование, предчувствие покоя и тишины. Слышать вопли матери по умершему ребёнку находилось где-то за пределами её терпения.