Книга Монстр внутри, страница 126 – Оливия Нортвуд

Отец нашёл контакты Харриса, выяснил, что он переехал в Нью-Гэмпшир, где до сих пор работал в частном приюте для мальчиков.

Грейс всё же поговорила с ним. Эйден Харрис до сих пор помнил Майлза.

В приюте Майлза считали несносным, трудным ребёнком, но в воспоминаниях Эйдена он был травмированным мальчиком с глубокой привязанностью к сестре. Именно после того, как их с Хизер разлучили, Майлз стал невыносимым. У него часто случались приступы, когда он кидался на воспитанников безо всякой на то причины. Он впадал в истерики, протестовал. Эйден вскользь упомянул инцидент с собакой патронатной семьи, куда Майлза определили на время, но в подробностях рассказал, как остальные мальчишки избили его, когда Сара Говард проболталась об этом. После избиения Майлз несколько месяцев провёл в больнице, а сразу после его отвезли в приют при монастыре Святого Иосифа.

– Это я предложил. Представляете? – Эйден горько усмехнулся. – Я предложил отправить мальчишку туда. Потому что хотел его спасти.

– Спасти? Вроде как спасти его душу? – Грейс нахмурилась.

Ей казалось, что она говорит со здравомыслящим человеком, но последняя фраза Эйдена звучала так, словно он религиозный фанатик.

– Что? Нет. К чёрту его душу. Я физически хотел его спасти. Рано или поздно в приюте его бы убили. Но вот какая ирония, да? В конце концов он всё равно умер. В пожаре, как мученик.

– Вы в этом уверены? Я имею в виду… Может быть, Майлз как-то связывался с вами?

– Я не видел Майлза Чапмана с тех пор, как отвёз его в Вайоминг. А в чём, собственно, дело?

Эйден Харрис дал довольно чёткую и подробную характеристику Майлзу Чапману. Она во многом совпадала с психологическим портретом, нарисованным агентом Уайтхоллом.

После разговора с Эйденом Грейс продолжала сидеть на краю рабочего стола, обхватив себя руками, и словно в забытьи смотрела на портреты жертв, разложенные на полу. Все они были поразительно похожи на Конни Чапман. Моложе, чем она, красивее, но сходств было много. Обесцвеченные волосы, пухлые губы, ярко-голубые затравленные глаза. В этом не было никакого смысла, если Майлз Чапман погиб в пожаре двадцать лет назад.

Джеймс уехал в Вайоминг искать правду. Судя по тем ёмким ответам, что он присылал ей, дела у него шли неважно. В Сент-Джозефе никто не хотел говорить начистоту, он собрал больше сплетен, догадок и безосновательных предположений, чем хотел, а последние пару дней не выходил из номера придорожного мотеля, дожидаясь, пока дорогу через перевал расчистят от последствий чёрной метели, чтобы вернуться в Сиэтл.

Когда он перестал отвечать на сообщения, Грейс начала волноваться. Она знала, что большая часть пути лежит вне зоны покрытия сотовой связи, знала, что дорога могла быть тяжёлой из-за выпавшего снега, что Джеймс, должно быть, напряжённо, до тупой боли в висках всматривается в белую бесплодную пустыню и крепко сжимает руль, чтобы не занесло. У него просто не было минутки, чтобы ответить ей.

Но Грейс волновалась. Она отправила ему несколько эсэмэсок и оставила голосовое сообщение.

Чувство тревоги в её груди пульсировало чёрной бесформенной массой. Оно мешало сосредоточиться, мешало работать, думать и жить. Грейс не могла вспомнить, когда в последний раз ела. Ей не хотелось сидеть на месте.

Она стянула куртку со спинки кресла и вышла на парковку, чтобы поехать к Мэдди. Грейс собиралась узнать, когда Джеймс последний раз писал ей.