Книга Крик в темноте, страница 85 – Оливия Нортвуд

– Ее родителей повторно допросили?

– Да, несколько дней назад. – Грейс нравилось, что Генри, кажется, думал в одном с ними направлении.

– Что удалось выяснить?

– Они не верят в несчастный случай, но… отец Дейдры не может быть причастен к убийствам. Он парализован после инсульта.

– Есть другая девушка. – Джеймс привлек внимание Генри к Джессике Стоун. – Первокурсница, которую предположительно изнасиловали Брюэр и компания. Она подала заявление, но дело вывернули против нее, и с тех пор она содержится в психиатрической клинике.

– Ее родители мертвы. – Грейс нарушила затянувшееся молчание. – Есть брат, Алекс Стоун, один из наших подозреваемых. Но улик против него нет, у нас связаны руки.

– Военный? – Генри взглянул на фотографию Алекса в военной форме.

– Да, и это еще один пункт в пользу этой версии. Джеймс считает, что у убийцы, возможно, есть опыт военной службы. Из-за примененных пыток. И я склоняюсь к тому же, после того как доктор Хэмптон предположил, что Брюэра убили и… вскрыли брюшину армейским ножом.

– К чему вы пришли? – нетерпеливо спросил Генри, словно устал от подробностей. – Дайте мне версию.

Джеймс взглянул на Уайтхолла так, будто хотел накинуться на него, как дикое животное, и перегрызть горло зубами, но все же заговорил:

– Убийца-мститель. Мы предполагаем, что убийцей может быть мужчина, чья родственница пострадала от рук «Вашингтонских псов».

Наедине они еще ни разу не говорили об этом так четко и однозначно. Грейс почувствовала, что после слов Джеймса ей стало легче дышать.

Генри улыбнулся. Едва заметно, но детективы обменялись вопросительными взглядами.

– Что тебя рассмешило? – Джеймс заговорил первым.

– «Вашингтонские псы», – выразительно, с издевкой в голосе произнес Генри. – Звучит как название университетской команды по американскому футболу, правда? Вот что случается, когда все остальные крутые названия уже заняты. «Череп и кости» – да, достаточно зловеще, в самый раз для тайного общества. «Волчья голова» – тоже неплохо, загадочно, концептуально. Но «Вашингтонские псы»… Ну а это и вовсе нелепица. – Он взглянул на татуировки на телах Брюэра и Голдберга. – Клинопись. Символ собаки. Очень глубокомысленно.

Грейс и Джеймс не знали, что сказать. Загадку, над которой они думали столько времени, Уайтхолл решил, как задачу из простейшей математики. Татуировка оказалась символом собаки. И ровным счетом ничего не значила.

– А кто это? – Генри ткнул пальцем в фотографию профессора Кита Гроссмана.

– Профессор Гроссман. Он учился вместе с Брюэром и Голдбергом. И, если верить свидетелям, был членом «Вашингтонских псов».

– С ним уже говорили? Он еще жив?

– Гроссман отказывается сотрудничать, но мы приставили к нему патрульных.

– Хорошо. – Генри обхватил пальцами свое запястье и с силой сжал, пытаясь сосредоточиться. – Знаете о ком-то еще?

– Нет. Ректор университета неохотно делится информацией. И мы думаем, что он ничего не знает.

– Я отправлю запрос через Бюро. Нужно составить список: все, кто каким-то образом был причастен к «Вашингтонским псам». Я уверен, где-то в архивах хранится эта информация. До того, как Голдберг-старший купил судей и прокуроров, полиция вела расследование. Наверняка им удалось выяснить имена членов сообщества. Хотя бы частично.

– Так ты думаешь, что мы идем по правильному пути? – с плохо скрываемым удивлением и недоверием спросил Джеймс.