Книга Крик в темноте, страница 82 – Оливия Нортвуд

Он подошел к шкафу, чтобы взять одежду. Удивительно, но, узнав о Джиа, она не выбросила его вещи, не сожгла их и не отдала бездомным. Одежда, словно из другой жизни, висела здесь, рядом с ее платьями и костюмами. Он провел ладонью по тканям разной фактуры и стал выбирать все, что может ему пригодиться.

Положив в дорожную сумку парадную военную форму, он наткнулся на белое поло и льняные брюки, которые однажды, пару лет назад, надевал на благотворительную игру в гольф для ветеранов войны в Персидском заливе.

Он ненавидел публичные мероприятия, но приказ посетить благотворительный гольф, организованный мэром Блэквудом, поступил из штаба от генерала. Ослушаться он не мог и завидовал сослуживцам, которые были за океаном. Он не умел играть, поэтому ходил между столиками с фуршетными закусками и шампанским и чувствовал себя неловко.

– Не играете? – К нему подошел смутно знакомый мужчина с ослепительной улыбкой и кудрявыми волосами. Внешне он напоминал херувима-переростка: слащавый, гладкое лицо, пухлые губы и длинные ресницы. Он залпом осушил бокал шампанского и протянул ему руку: – Джейми Брюэр, помощник мэра Блэквуда.

– Рад знакомству. – Он представился, вымученно улыбнулся и пожал мужчине руку.

– Жарко сегодня, не так ли?

Брюэр совершенно по-варварски задрал свое поло и вытер пот с лица. Он и сам часто так делал. Но, находясь в обществе, старался соблюдать приличия. Невольно опустив взгляд вниз, он заметил ужасного качества татуировку прямо над поясом брюк, на подвздошной кости Брюэра. Нечто графичное, отдаленно напоминающее голову собаки.

– Да, – стушевавшись, пробормотал он.

– Не скучайте, подполковник, развлекайтесь. – Брюэр подмигнул ему, ущипнул за задницу молодую девушку, проплывавшую мимо с подносом, полным бокалов. – Она очень хороша. Я уже успел проверить, – чуть тише добавил он и вернулся к игре, побежав на радостные возгласы друзей и подхалимов.

Он посмотрел вслед девчонке, и единственное желание, которое у него возникло, – отругать ее по-отечески и отвезти домой.

– Ты не останешься? – раздался за спиной хриплый ото сна голос жены. Она приподнялась на локте, прикрывшись краем пледа.

– Нет, – обернувшись к ней, покачал он головой.

– Это из-за нее?

– Из-за Джиа?

– Я не знаю, как ее зовут.

– Нет, это не из-за нее. С ней… все.

– Тогда останься, я тебя прощаю.

Он подошел к ней, сел на кровать и коснулся ее лица ладонью.

– Я люблю тебя. И никогда не переставал. Но я не должен оставаться. Не хочу, чтобы тебя зацепило.

– О чем ты?

Он сжал пальцами переносицу и зажмурился от боли, в очередной раз отметив это новое пугающее чувство: боль теперь приносила ему облегчение.

– Не могу сказать. Но я хочу, чтобы ты знала… если когда-нибудь обо мне заговорят с экрана телевизора или… еще откуда-нибудь. Я делал это ради нашей девочки. И ради тебя.

– Ты меня пугаешь.

– Поэтому я должен идти.

– Тогда не возвращайся больше. – Она легла на спину, плед сполз с ее груди. – Я не могу так.

Он вспомнил первые месяцы их родительства. Она кормила их дочь грудью. Терпела боль, трещины, раны и все неудобства ради нее. Да, ему было невыносимо больно осознавать, что их малышки больше нет. Но что насчет нее? Каково ей сейчас?

– У тебя есть деньги? – У нее всегда был доступ к его счету, и в последний раз, когда он туда заглядывал, там оставалось достаточно средств для безбедного существования до конца жизни, но что-то могло измениться.