Книга Крик в темноте, страница 130 – Оливия Нортвуд

Траск и сейчас был в ужасе. Ну, найдет он ее. А что дальше? Сколько бочек ему предстоит вскрыть, прежде чем он отыщет знакомые рыжие волосы, потемневшие от влаги, и любимое лицо, тронутое тлением? Он уже видел, как ее насиловали и убивали, видел ее потухшие мертвые глаза и кровь повсюду, слышал, как она звала мать. Что-то может быть страшнее этого? Алан был уверен, что может.

При отсутствии солнечного света вода казалась черной. Пару секунд он раздумывал, что делать. Ему стоило вылезти из воды, вернуться в город, а затем прийти в полицию, сдаться и назвать им координаты. Поступить по совести, как полагается морскому пехотинцу. Он уже сделал то, что должен был. Не стоило делать то, что было не в его силах. Техника сюда не доберется, разве что ее доставят на вертолете, а затем каким-то образом транспортируют по пешеходной тропе. Нескольким водолазам, возможно, удастся поднять бочки со дна, но в одиночку он не справится. Он хотел бы поступить именно так. Хотел бы снова увидеть жену, но ему не выбраться отсюда живым. Алан либо утонет в попытках отыскать дочь, либо его сердце не выдержит, когда он увидит ее тело.

Задержав дыхание, он нырнул и почти сразу устремился вниз. Дна все не было. Но потом среди черно-зеленой мути он – не увидел даже – нащупал одну из бочек.

Воздуха в легких оставалось немного. Как раз на то, чтобы выплыть на поверхность. Но он не стал. Вытащив нож из чехла, Алан разрезал веревку, удерживающую бочку на дне, и потащил ее вверх. Поднимать ее оказалось проще, чем он думал. Должно быть, бочка была герметично закрыта и внутри оставался воздух. В воде предметы кажутся легче. Собственное тело ощущалось перышком, суставы, погруженные в холод, перестали противно ныть. Вода выталкивала его на поверхность, и Алан, крепко вцепившись в бочку руками, остервенело двигал ногами, чтобы поскорее глотнуть воздуха.

Обратный путь к суше оказался сложнее, но ему удалось уложить бочку на валежник, выкатить ее на твердую землю и выбраться самому.

Всего один шанс. Второго погружения он уже не выдержит.

Алан стоял над заржавевшей местами синей бочкой, опершись ладонями на бедра, и пытался отдышаться. Нож выскользнул у него из рук в воде, чтобы вскрыть сосуд, он использовал камень. Ржавый металл поддавался плохо, Траск потратил все силы, что у него остались, но в конце концов крышка скрипнула и провернулась. Задержав дыхание, Алан откинул ее в сторону, попятился назад и, споткнувшись о корень дерева, упал на спину. От запаха его замутило. Слюна собралась во рту, и он успел инстинктивно, чтобы не захлебнуться, лечь на бок. Его стошнило желчью и грязной водой, которой он успел наглотаться. Это не Мэй. Лицо девушки с пустыми глазницами было приподнято кверху. Рот раскрыт, ссохшиеся губы обнажили белые, идеально ровные зубы. Тело в позе эмбриона – она словно прижимала колени к груди руками. Кожа, покрытая серо-желтым налетом, казалась плотной и глянцевой. Но это была не Мэй. Мысль о том, что его девочка сейчас так близко, терзала, разрывала изнутри. Хотелось кричать, крушить все вокруг, но у него просто не было сил. Тяжелая, мокрая одежда не позволяла встать на ноги. Алан распластался на земле, покрытой толстым, мягким слоем мха, и закрыл глаза, чувствуя, как горячие слезы наполняют его ушные раковины.