Книга Кровь служанки, страница 77 – Алеся Кузнецова

И вот финал Алены: бурое пятно на холодном камне. След, который остался дольше, чем ее жизнь и страдания. Напоминание таким же потерянным женщинам, как она сама и как Эва.

Она замерла, положив ладонь на холодную поверхность, и почувствовала, как силы уходят окончательно. Слезы иссякли, оставив внутри пустоту. Тишина обволакивала, словно черная ткань, и Эва почти растворилась в ней, готовая исчезнуть, перестать чувствовать.

И вдруг – из этой тишины, будто из самого сердца, стали рождаться звуки. Глухие, медленные аккорды, набирающие силу, складывающиеся в знакомую мелодию. Эва затаила дыхание. Она уже слышала ее однажды – в тот вечер, когда, скользнув в приоткрытую дверь, оказалась в зале с органом. Она не знала как называется мелодия, но Федор тогда сказал что ее написал Станислав Амброжевич.

Эва медленно поднялась и пошла на звук, стараясь не нарушить тишину. Коридор вывел ее к приоткрытой двери. За ней мерцали неровныеязыки пламени, и в их свете она увидела Федора. Он сидел за органом, высокий силуэт с чуть опущенной головой, и его руки плавно касались клавиш.

Она тихонько скользнула в зал с высоким сводом и не осмелилась выдать свое присутствие. Эва укуталась в палантин и слушала, прячась в углу, пока музыка не спасла ее от собственных мыслей.

Теперь она знала: это и есть убежище Федора. То самое место, где он может спрятаться, уйти ото всех, стать самим собой. Тайный угол замка, где позволено быть уязвимым.

Она не знала сколько он играл, но молча погружалась в эту атмосферу и чувствовала как звуки музыки вытесняют темноту из ее души, заполняя образовавшуюся дыру.

Здесь, в замке, рядом с немой памятью о чьей-то смерти, ей казалось уместным отдать и свою боль. Мысли теснились в голове и стучали в висках. Как из девочки, которая смеялась и задавала неудобные вопросы, выросла женщина, что знала свое место? Точнее – место, которое ей отвели другие. Теперь Эва не понимала как позволила, чтобы такое произошло в ее жизни. Но решила, что не сдастся. Мама ошибалась, когда говорила, что отец бы гордился ею сейчас. Отец всегда хотел, чтобы она стала смелой.

Эва поежилась, плотнее закутываясь в палантин, тихонько встала и на самых громких аккордах выскользнула обратно в коридор также незаметно, как и вошла. Она не боялась Дианы и была готова вернуться в свою комнату. Завтра она попросит ее переселить. К кому угодно… Галине, Аркадии… ей все равно… Она не проведет больше с ней ни ночи в комнате, но сегодня вернется в номер и сделает все, чтобы выспаться. Если только сможет.

В коридоре она какое-то время стояла, прислушиваясь к звукам замка. Музыка еще доносилась из зала, но здесь царила своя, густая, наполненная шорохами и дуновениями ветра, тишина. Капли дождя стекали по высоким окнам, и где-то далеко потрескивали старые балки.

Она пошла дальше – осторожно, ступая так, будто боялась разбудить стены. Палантин соскользнул с плеч, но она не остановилась, только прижала его к груди.

Поворот за поворотом, и коридор казался все длиннее и запутаннее. Эве даже почудилось, что она кружит по кругу, пока вдруг не заметила впереди силуэт.

Мужская фигура стояла спиной, в нескольких шагах от нее. Среднего роста, стройный, с руками, опущенными вдоль тела. Он был совершеннонеподвижен, словно врос в пол.