Книга Кровь служанки, страница 75 – Алеся Кузнецова

Ноги не слушались, но пересилив себя, она добралась до кровати и медленно откинулась назад, уткнувшись затылком в подушку. Тело била мелкая дрожь, руки стали безвольными. Она перевела взгляд на чемодан и вдруг осознала, что совсем скоро сюда вернется Диана.

Эва вскочила и, превозмогая свое состояние, быстро стащила с себя мокрое после сада платье. Странно, но холод прилипшей к телу мокрой одежды она ощутила только тогда, когда переоделась в свитер и джинсы. Достала свой любимый роскошный кардиган из шкафа. Но перед глазами тут же возникла улыбка Арно. Они вместе выбирали ей кардиган в одном из самых дорогих магазинов Лиона.

"У моей жены должно быть все самое лучшее", – смеялся муж, скупая ненужные красивые вещи. Но этот кардиган она любила… Эва швырнула его в угол и досталаиз шкафа большой палантин верблюжьего цвета, который купила сама еще до свадьбы. Палантин оказался в сумке случайно, она положила его туда в последнюю минуту перед выездом, не зная какая вообще погода может быть в Беларуси, но желая быть готовой к любому развитию событий. К такому она точно не смогла бы подготовиться. Теплая шерсть палантина не могла согреть, но хотя бы создавала иллюзию защиты, словно так можно укрыться от ненужных взглядов и вопросов.

В комнате снова стало тесно, но через пару минут дрожь в теле унялась. Эва обвела взглядом стены, потолок, пол – все давило, все чужое, все предательски молчало и у нее не было понимания, что теперь делать. В университете такому не учили. Посреди комнаты нелепым пятном как открытая рана по-прежнему торчал желтый чемодан.

Она сжала кулаки, стараясь удержать себя в этом мире и не позволить темноте накрыть с головой. Если останется здесь еще хоть на минуту, то сломается окончательно. Поправила палантин на плечах, словно ребенок, натягивающий одеяло до самого подбородка, лишь бы укрыться от страшного сна. Посмотрела на чемодан и захлопнула с силой его крышку.

Нужно идти. Просто идти. Хоть куда-то, где стены не давят, где можно дышать и слышать что-то иное, кроме собственного бешеного ритма сердца.

Коридоры больше не вызывали у нее страха. В них можно было спрятаться и плакать в одиночестве, пока тебя никто не видит. Главное, идти, не зная куда приведут шаги. Стены были холодными, но они хотя бы не пахли Арно и не хранили запахов чужого чемодана.

Она присела на скамью в нише и долго смотрела на резную изящную статуэтку нимфы восемнадцатого века, потом перешла в следующий зал и забралась с ногами на широкий подоконник рядом с гобеленом. Потом почти полчаса просто смотрела в темноту ночи за окном, но и это место было чужим. Словно гонимая невыносимой болью она переходила из комнаты в комнату, сменяя высокое кресло у столика на серую каменную скамейку в коридоре со сквозняками, и потом снова попадая в очередной зал, уставленный дорогими предметами прошлого, но так и не находя покоя.

Она смотрела на потухшие без солнечного света витражи и думала: сколько женщин до нее сидели в этих залах так же с полными слез глазами? С отчаянием наблюдали как умирает внутри тебя любовь? Сколько женщин в мире также прижималимолча к губам вещи, пахнущие любимыми, оказавшимися чужими? Тысячи таких женщин… тысячи историй, и никто никогда не услышит их безмолвный крик.