Онлайн книга «Тайна старой усадьбы»
|
И все же, и все же… Следователь не раз уже задавал себе вопрос: если бы представился случай подставить Котьку Хренкова, воспользовался бы им комсорг? И ответ всегда был один – да. Правда, с разной степенью уверенности. – Венечка Коськов в гараж заходил, – вернувшись со «свободной охоты», доложил Ревякин. – И на автобусе Хренкова ездил! Не один, а с большой и веселой компанией. С хором народной песни! Как комсорг, сопровождал на районный слет художественной самодеятельности. Как раз в нужное время. Эх, Володь, видел бы ты, какие в этом хоре девахи! Грудь – во! – Игнат показал руками. – И такие все веселые, красивые! Ну, те, с которым я побеседовал… – Грудь, говоришь? Ну-ну, – хмыкнул Владимир. – И что тебе эти веселые девицы-красавицы рассказали? – А все и рассказали! Что спросил… – Ревякин вытащил сигарету из красной пачки «Примы». Протянул и Алтуфьеву, правда, тот отказался – закурил свой «Памир». – Короче, ехали они под бдительным присмотром товарища комсорга! Никаких тебе вольностей, никаких пьянок на обратном пути – ни-ни… Кстати, в наших партийных верхах, – Игнат показал пальцем вверх, – считают Коськова подающим большие надежды. Так вот, считают не зря! Венечка, несмотря на молодость, бюрократ опытный. Хоть и держал вожжи, а в универмаг после концерта заехали. Все пошли, включая водителя Хренкова. Коськов же в автобусе остался – ждал. То есть имел полную возможность… И вот еще… – Отодвинув занавеску, Ревякин уселся на подоконник и картинно пустил дым кольцами. – Самое главное! В момент убийства – плюс минус полчаса – Коськов был в клубе! И рядом. – На танцах, что ли? – Не, на танцплощадку он не заходил. Говорю же, в клубе. Серегу туда и позвал… Толковал насчет собрания, посвященного вручению звезды Героя городу Ленинграду. – А-а… – протянул Владимир Андреевич. – Вон оно что. Ты что, всерьез думаешь, что Коськов… – Нет. Но сорвать с убитой бусы – мог. И знаешь… Даже мог не осознавать, что Тамара убита. Просто посчитал ее за пьяную. А бусы… Бусы мог и убийца сорвать да выкинуть в сердцах. А Коськов подобрал. На всякий случай. А потом… подбросил Хренкову. – Но сам Коськов не убивал. – Думаю, нет, – покачал головой Игнат. – Даже убийцу вряд ли видел. Иначе бы давно нашел способ сообщить – дело-то такое… Владимир пощелкал пальцами в воздухе: – Как-то это все… громоздко. – Ха, громоздко… – По хитрой физиономии опера было хорошо видно, что главный аргумент он приберег напоследок. – А бусы-то у Коськова видели! Точнее, одну бусинку… – Так! – Алтуфьев ткнул окурок в пепельницу. – Ну, давай-давай, рассказывай… «Желтенькую такую бусинку» заметил некий пацан по имени Симаков Пашка. Заметил случайно, когда заглянул в дом Коськовых на улице Северной… вернее, не в дом, а на веранду – принес молока банку. – Коськовы молоко у Симаковых берут, от коровы, – пояснил инспектор. – С Пашкой договорились, чтобы он им приносил лично. За пятак. – Пятак? – Следователь невольно хмыкнул. – Ну а что, не деньги? – слезая с подоконника, пожал плечами Ревякин. – В кино на детский сеанс… А два пятака – пачка сигарет. Перед дружками повыпендриваться можно. На веранду Пашка зашел не один, а вместе с неким Анатолием Резниковым, кружководом из Дома пионеров. Тот заглянул к Коськову по какому-то важному делу. Он-то и заметил бусинку. На подоконнике, в числе всякого прочего хлама. |