Онлайн книга «След у черной воды»
|
Он так и выразился — «кинах», «тэатры». Тоже еще, грамотей! А выпендрежу-то — городской, ага! Высококультурный… Женечка, между прочим, за деревенских обиделась. Но пока молчала. Зато очкастый Миша заливался соловьем! Видать, напал на любимую тему. — Каждый вечер в гости захаживают. К тому, у кого телевизор есть. Не, ну приятно разве телевизор смотреть со всякими? Один раз к нам пришли, ну, к родичам, тоже те еще… Дак вот! Когда майора Вихря в кине убили, так сидят все, молчат, переживают… А одна бабуся и говорит: «Артист-то, — говорит, — живой!» Все и обрадовались. Вот умора! — А вы у нас на Большом озере были? — На базе-то? Нет. Я не заводской. — Да нет, просто на озере. — В юности когда-то был, а так… Что там и делать-то? Я, бывало, на выходных — в Ленинград! Кафэ, рэстораны — вот где жизнь! — Михаил скосил глаза. — А ты на деревенскую не похожа. Работаешь, говоришь? Так тебе восемнадцать есть, что ли? Или шестнадцать? — Вообще-то, двадцать один! — Хо! — дребезжаще рассмеялся очкарик. — То-то я и смотрю… Ишь, юбчонка-то! И блузка… Небось импортные? — Ну да. — Интересно, ткань крепкая? Неожиданно протянув руку, Михаил нагло погладил Женечку по ноге… Вздрогнув, девушка сбросила потную ладонь с колена. — Ну, извини, — снова засмеялся очкарик. —Промахнулся! Он вдруг сбавил скорость, машина съехала на обочину и остановилась. По крыше барабанил дождь. Повернувшись, потасканный ловелас попытался обнять Женьку. — Пустите! Ну, отпустите же! — Че ты кобенишься-то, а? Юбку такую надела и… Потные руки… Смрадное дыхание… Вот это попала! Ла-адно, раз так… Вырвавшись, Женька влепила нахалу смачную пощечину и, позабыв зонтик, выскочила в дождь. — Ну и проваливай! — высунувшись из салона, закричал вслед нахал. — Было бы что! И титек нет… и тощая, как кошка! Да кошка и есть. Тьфу! Остервенело захлопнув дверцу, водитель дал по газам, оставив юную пассажирку мокнуть под дождем на пустой дороге. Впрочем, не такой уж и пустой… Надсадно завывая мотором, из-за поворота показался лесовоз «ЗиЛ–157», в просторечии именуемый «колун». Мощные, все в грязи, колеса, выкрашенная в защитный цвет кабина, тоже не очень-то чистая. Что ж… Девушка махнула рукой. Затормозив, шофер — кудрявый улыбчивый парень — распахнул дверцу: — Прыгай! — А? Двигатель рычал — поди разбери. — Залезай, говорю! Подброшу. Попробуй еще заберись… Особенно — в узкой-то юбке. Ничего, забралась, уселась… Поехали! На этот раз Женечке повезло: водитель оказался хорошим и незлобивым парнем родом из Лерничей. Не приставал и вообще со всякими глупостями не лез. — Из Лерничей? Так я там многих знаю. Вот, хоть фельдшера или завклубом… — Аньку, что ли? Дак это моя троюродная сестра! Я, кстати, Николай. — Евгения… А радио работает? — Женька кивнула на старую «Спидолу» на торпеде у ветрового стекла. — А как же! Хочешь — включай! Я от аккумулятора запитал. Радио зашипело… — …Папирусная лодка «Ра Два» и команда Тура Хейердала… — Да ты погромче! Двигатель же! — …остров Барбадос… О Марко, Марко, Марко По-оло-о… — запел Джордже Марьянович. — О! — улыбнулся водитель. — Эту оставь! * * * — Разрешите, товарищ старший следователь? — Постучав, в дверь кабинета заглянул чернявый парень в форменной серо-голубой рубашке с погонами лейтенанта милиции. Тот, с кем были на обыске… Алтуфьев даже фамилию вспомнил: Сорокин. |