Онлайн книга «След у черной воды»
|
Может, ничего снова не скажу-у-у… Крутилась пластиночка. Пел Ободзинский. Женечка спала прямо в домашнем халатике, не разобрав постель. Умаялась! А утром едва не проспала на работу! Точнее сказать, на автобус. И самое ужасное — начинался дождь. На веспочке не поедешь… — Мама! Мама! Скорей! — Да поешь хоть! Что ж ты будильник-то не завела? — Да я завела. Только не услышала. Некогда и глаза подкрасить! Только губы, без губ — никак… Ой, не слишком ли короткая юбка? Да уж теперь… — Все! Я побежала! Целую. — Зонтик возьми! На, вот стрекоза! Глава 8 Середина июля 1970 года. Озерск и окрестности — Тянск К автобусу все же успела. Бежала, перепрыгивая через лужи, едва не споткнулась… На автостанции, у платформы, распахнув переднюю дверь, стоял кругломордый бордовый «ЛАЗ». Как раз начиналась посадка. — Граждане, не напирайте! Влезете все, — увещевал усатый шофер в форменной минтрансовской фуражке. — Та-ак! Билеты попрошу готовить заранее… Скорей в кассу… Или уже в автобусе купить, у водителя? Девушка растерянно остановилась… Барабанил по зонтику дождь. А еще… Женечка не поверила глазам! Прямо напротив автостанции, у Дома крестьянина, стоял ярко-желтый «Москвич»! Четыреста восьмой. Или — четыреста двенадцатый. Желтый «Москвич»… Тот самый? И интересно, что заводской деятель забыл здесь, в Озерске? Может, у него здесь родственники? Или просто остановился у магазина, по пути из дальних деревень? Так рановато еще для магазина-то. Видно, в Дом крестьянина к кому-то зашел. Или за кем-то… Девушка подошла ближе, задумалась. Дождь так и хлестал, стекая по зонтику ручьями. Что-то загудело позади. Черт! Автобус! Закончив посадку, бордовый круглоглазый «ЛАЗ» отвалил от платформы и повернул на центральную улицу городка. — Эй! Эй! — Колесникова бросилась следом. — Меня подождите, эгей! Куда там! Автобус уехал в дождь, растворился, поднимая за собой мокрую туманную взвесь. Обидно. Ну надо же так! Внезапный порыв ветра швырнул в лицо холодные брызги, едва не вывернув наизнанку старенький зонт. Желтый «Москвич» неторопливо отъехал от Дома крестьянина. Не думая, Женька бросилась наперерез, замахала руками. Машина остановилась. Водитель приоткрыл дверь. — Дядечка, до Тянска не подкинете? А то автобус… — Опоздала, что ль? Ну, садись. Не тот! Водитель оказался другой. Тот, с завода, — крепкий, холеный, модный… Этот же… Потасканный какой-то. Мятый пиджак, рубашечка в клетку, очки в черной роговой оправе. На вид лет сорок или что-то около того, худой, длинный — этакая глиста. Лицо мосластое, вытянутое — лошадиное. Волосы редкие, но длинные — не под «битлов», но и не полубокс. — В Тянск, говоришь? — зыркнули из-под очков темные жуковатые глазенки. —Че, учишься там? Или в гости? — На работу. — А-а-а! Юбка у тя ничего. И сама ты… Как звать-то? — Евгения. — Женя, значит… — Хмыкнув, водитель покивал. — А я Миша. Михаил… А ты сама, я смотрю, здешняя? — Ага. Ишь, какой любопытный попался! Все выспрашивает, выспрашивает. Как бы его самого расспросить. — А вы в гости ездили? — Родственников навестить, дальних, — усмехнулся Михаил. Дальше какое-то время ехали молча. Скрипели по ветровому стеклу дворники. — А вы рыбалку любите? — Колесникова прервала молчание первой. — Рыбалку? Ну, та-ак… — рассмеялся водитель. — Да что там любить-то — наливай да пей! А деревни ваши — ох ты… Вот это ж глушь! Народ дикий, лифта никогда не видели! Так я им рассказал. Голытьба: вместо холодильника — погреб, телевизоры — и то не у всех. Живут, как в пещерах! Дикий народ, бескультурье. В кинах импортных не разбираются, про тэатры и слыхом не слыхивали… |