Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 94 – Идалия Вагнер

– Э-э-э, тем не менее, Константин Павлович, у меня тоже нет много времени. Я целыми днями в разъездах, чтобы координировать подготовку к празднику города. По моему сценарию, вы должны участвовать в спектакле и играть роль Юпитера. Мы дамским советом решили, что вы будете чудо как хороши. Вот ваши слова, – общественница вытащила из ридикюля несколько листков бумаги и попыталась вручить их Константину.

Мирошников, предупрежденный еще вчера супругом Анны Ивановны, был готов к разговору.

– Увы, вынужден отказаться от такой чести. В городе очень плохо с преступностью, и нужно, чтобы правоохранительные силы были всегда на страже. Заменить меня в этом деле некому. Повторюсь еще раз, у меня очень много дел, я вынужден часто выезжать за пределы города по делам службы. Сейчас я с вами беседую за счет того времени, которое должен был бы посветить расследованию преступления мерзавца-мужа против голубки-супруги Евдокии Козловой, – Мирошников выхватил краем глаза имя в деле, которое лежало передним, – изверг до сих пор ходит на свободе.

На его счастье, в кабинет вошел канцелярист с пачкой бумаг. Мирошников демонстративно развел руками перед Неклюдовой: «Вот, и так целыми днями».

Супруга предводителя дворянства в бешенстве засунула смятые странички в ридикюль, подхватила свои юбки и выплыла из кабинета, мстительно процедив:

– Тогда я отдам такую прекрасную роль Лисицыну. Он будет прекрасен в этой роли!

Когда за злой фурией закрылась дверь, Мирошников попросил канцеляриста:

– Абросимов, голубчик. Пусть ко мне никого не пускают, распорядись там. Не успеваю работать.

– Сделаем, ваше благородие.

В этот день Мирошников даже не успел зайти в библиотеку поговорить с Рахель, хотя все привезенные от Вавилова бумаги у него были с собой.

Зато дома его ждали мир и благолепие. Еда была готова, в шкафу висели свежие рубашки и воротнички, обувь стояла начищенная, в умывальном кувшине всегда налита теплая вода. Не так уж много пунктов обычно составляют бытовые требования холостого мужчины. Даже кофе Клавдия уже давно научилась варить так, как нравилось Константину.

Умиротворенный и сытый Константин посвятил вечер обдумыванию новых фактов, полученных у Вавилова.

Только на следующий вечер Мирошников смог пойти в библиотеку. На дереве перед входом в библиотеку сидел кот Вольтер и, кажется, не один. В густой листве мелькнуло черное гибкое пушистое тело, и Константин сразу вспомнил, что Вольтер – кот семейный, солидный. Только имя его супруги не сразу вспомнилось.

Мирошников подхватил увесистое рыжее тело спрыгнувшего с дерева кота и понес его в библиотеку, перебирая в памяти какие-то кошачьи имена. Потом как-то сразу всплыло:

– Бетти! Маму твоих котят зовут Бетти? Точно, я вспомнил!

Вольтер внимательно посмотрел на человека, который назвал имя его подружки, а потом принялся делать то, что всегда делал, когда требовалось отвлечь внимание этого знакомого хорошего человека – покусывать и иногда делать вид, что он глотает красивые пуговицы на его сюртуке. Обычно в такие моменты все пытались ему внушить, что этого делать нельзя. Нехитрый кошачий трюк был давно разгадан, хотя библиотекарь Бронислав Бенедиктович все же бросился спасать пуговицы Мирошникова.

Дождавшись, когда уйдет посетитель – прыщавый юнец, набравший кучу любовных романов, все трое уселись вокруг стола и Мирошников рассказал, какие бумаги удалось найти у Вавилова. Почти сразу странно среагировала Рахель. Она долго смотрела на листок с переписанной легендой – той версией, где в конце был дан намек на возможную перемену. Потом вскочила и принесла из служебного помещения три книги, данные Иваном Сычом.